Олег Смолин: «Я против искусственных барьеров на пути получения образования»

Экспертное мнение // Статья

Олег Смолин: «Я против искусственных барьеров на пути получения образования»

Ольга Дашковская
/
13 апреля 2026

11 марта на встрече с Владимиром Путиным министр просвещения Сергей Кравцов сообщил, что работа над «Стратегией развития образования в Российской Федерации до 2036 года» практически завершена. Разработка документа ведется с 2024 года и охватывает период до 2036-го с перспективой до 2040 года. В масштабной работе принимали участие более 1,5 тыс. экспертов, представители бизнеса, ученые и родительское сообщество из всех регионов страны.

Мы попросили нашего постоянного автора, первого зампреда комитета Госдумы по науке и высшему образованию Олега Смолина прокомментировать некоторые положения этого документа. Отметим сразу: депутат критически оценивает проект Стратегии, полагая, что ее принятие вызовет, скорее, разочарование образовательного сообщества и гражданского общества в целом, несмотря на некоторые положительные изменения в последней редакции от 23.03.26 г.. В отличие от проекта Стратегии, реализация положений проекта федерального закона «Об образовании для всех, в течение всей жизни», позволила бы решить основные системные проблемы отечественного образования, причем не в долгосрочной, а в среднесрочной перспективе. Напомним, что этот законопроект был разработан Олегом Смолиным и внесен в Госдуму еще весной 2024 года группой депутатов фракции КПРФ, но не был вынесен на пленарное заседание.

В числе системных проблем образования Олег Смолин выделяет финансирование (точнее, хроническое недофинансирование) отрасли; статус педагогического работника; управление образованием, включая необходимость его дебюрократизации; современные образовательные технологии, в том числе электронное обучение и использование искусственного интеллекта; образование инвалидов и иных лиц с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ); воспитание (формирование) личности.

Не все из перечисленных проблем нашли отражение в Стратегии или были упомянуты вскользь, как, например образование детей с ОВЗ.

Одной из наиболее актуальных и дискуссионных тем остается доступность образования. Однако авторы проекта Стратегии считают проблему решённой: в документе сказано, что «в настоящее время Россия занимает лидирующее место в мире по доступности всех уровней образования» (с.6, п.15, редакция проекта от 23.03.26). Олег Смолин придерживается иного мнения, которое он изложил в интервью «Вестям образования».

Чем опасен закон «о кухаркиных детях»?

– Олег Николаевич, почему Вы не согласны с авторами проекта Стратегии в том, что проблема доступности образования решена окончательно и бесповоротно?

– Я оцениваю последние изменения в законодательстве с точки зрения расширения или ограничения доступности образования.

Я бы сказал, что здесь мы наблюдаем противоречивые тенденции. К числу положительных я бы отнес закон, принятый 19 ноября 2025 года, который позволяет ребятам, не сдавшим ОГЭ в 9 классе, получить бесплатно профессиональное обучение по рабочим профессиям параллельно с подготовкой к пересдаче экзаменов. Правда, очень сомневаюсь, что даже после успешной пересдачи такие ребята пойдут в 10 класс, скорее всего, они поступят в колледжи на те же специальности, на которые их обучали бесплатно. Но, по крайней мере, такое обучение дает им шанс продолжить образование, а не оказаться в тупике после провала ГИА.

Кроме того, я позитивно оценил бы обновленный ФГОС для старшей школы, который должен вступить в действие с 1 сентября 2027 года. Я имею в виду отказ от принудительной профилизации: ребятам разрешается изучать все предметы на базовом уровне. Это означает, что те, кто не определился в 9 классе или раньше по отношению к будущей специальности, получают шанс сделать это позже.

Однако ранее, 1 апреля 2025 года, был принят другой законопроект, который, по моему мнению, ограничивает право на образование. Поправки, внесенные в Закон «Об образовании в Российской Федерации», заключаются в том, что в ряде регионов вводится эксперимент, который позволяет ребятам, поступающим на рабочие профессии, сдавать только два обязательных ОГЭ – по русскому языку и математике. Перечень профессий каждый регион определяет в зависимости от потребностей своей экономики.

По данным прошлого года, в Липецке этой возможностью воспользовались около 50% девятиклассников, в Москве – около 30%, а вот в Санкт-Петербурге только около 10%.

Родители из северной столицы в очередной раз проявили себя как наиболее интеллигентные люди, которые не хотят ограничивать возможности своего ребёнка в дальнейшем образовании. То есть, если вы сдаёте 4 ОГЭ, вы оставляете себе возможность поступить и в 10 класс, и на любую специальность в системе СПО. Если вы выбираете только 2 ОГЭ, в десятый класс вы не пойдёте, и в СПО вы поступите только на те специальности, на которые вам разрешат.

С моей точки зрения, это неправильно, поскольку ограничивает право на образование. И я хочу напомнить, что сейчас 63% всех ребят после 9 класса идут в систему СПО. Такого не было никогда, в том числе в советский период, когда более половины всех девятиклассников шли в десятый класс.

И это, с нашей точки зрения, было более правильно. Хотя бы потому, что в последние годы многие технические вузы испытывают большие проблемы с набором абитуриентов. Поясню: круг, из которого можно было выбирать, резко сузился. Если бы больше ребят шли в десятые классы, соответственно, у нас была бы более широкая база для выбора будущих инженеров, а также агрономов, врачей, педагогов и так далее. Поэтому закон о так называемом эксперименте я оцениваю отрицательно. Не случайно в публицистике он получил название «закона о кухаркиных детях».

Ограничения на получение платного высшего образования: когда деньги не помогут

Еще один закон, который я оцениваю отрицательно – это закон об ограничении платного приёма в высшие учебные заведения.

Во-первых, я не думаю, что этот закон соответствует Конституции Российской Федерации. Согласно Основному закону, прием на бюджетные места осуществляется по конкурсу, а про внебюджетные места не говорится ничего. Логика понятна: если человек хочет за деньги получать образование – это его право.

Во-вторых, устанавливается ограничение по результатам ЕГЭ – не ниже 50 баллов, в противном случае абитуриента не примут в вуз на определенные группы специальностей – экономические, управленческие, юридические, социально-гуманитарные – по которым вводятся указанные меры. В Минобрнауки подчеркнули, что ограничения коснутся лишь 10% направлений подготовки и специальностей, то есть речь не идёт о повсеместном урезании платного высшего, что не снимает остроту проблемы.

Что касается баллов ЕГЭ для поступления на платное обучение, то в разговоре с министром науки и высшего образования Валерием Николаевичем Фальковым я приводил доводы против такой меры, подчеркивая: мы не оцениваем школу по успеваемости первоклассников. А почему мы оцениваем результаты работы вуза по баллам ЕГЭ абитуриентов, с которыми вуз вообще-то ещё не работал? Я считаю, что нужно оценивать университеты, наверное, не по одному критерию, но всё-таки главным показателем эффективности должно быть трудоустройство выпускников: если они востребованы на рынке труда, то вуз выполнил свою главную задачу – обеспечение экономики квалифицированными кадрами.

Сторонники приема в вузы по баллам ЕГЭ ссылаются на большой отсев студентов из вузов, видя причину в том, что поступившие с низкими результатами ЕГЭ не способны освоить программу высшего образования. Но ведь это не единственная причина отсева: некоторые уходят, так как понимают, что сделали неправильный выбор специальности, некоторые по семейным обстоятельствам и так далее.

Кстати, даже в ведущих университетах развитых стран стабильно большой отсев из вузов. Это связано с тем, что, например, во Франции в университеты принимают всех желающих (насколько позволяют учебные площади), а в процессе учебы происходит отсев по результатам текущих экзаменов. У нас же все наоборот: очень жёсткая система отбора на входе и очень ограниченное отчисление учащихся с бюджетных мест, поскольку это грозит вузам сокращением финансирования. По-моему, целесообразнее смягчить критерии приема и ужесточить требования на выходе.

– В целом напрашивается вывод о том, что доступность высшего образования снижается еще и на фоне сокращения числа бюджетных мест.

– Есть международный показатель —количество бюджетных студентов на 10 000 населения. В Советском Союзе в1980году было 219 бюджетных студентов на 10 000 населения. Затем, в начале девяностых, количество их сократилось до 171. Поэтому в законе о высшем образовании 1996 года появился норматив, предусматривающий не меньше 170 бюджетных студентов на 10 000 населения, чтобы далее сокращать их количество было нельзя. Затем количество сократилось примерно к 2020 году до 125 на 10 000 населения. Последние данные за 2025 год – 137 на 10 000 населения. Показатель был увеличен по поручению Президента. В нашем законопроекте «Об образовании для всех в течение всей жизни» мы предлагаем вернуться к нормативу 220 студентов на 10000 населения. Россия – правопреемник СССР, поэтому мы не должны принимать законы, умаляющие права и свободы человека. Право на образование – одно из важнейших.

Ценность высшего образования падает?

– Согласны ли Вы с тем, что ограничение высшего образования происходит в пользу среднего профессионального?

– Наше правительство ориентируется на прогноз Минтруда, согласно которому до 2030 года нам потребуется 70% работников со средним профессиональным образованием и только 30% с высшим образованием. Но, кстати, президент говорил коллегам из Минтруда, что им надо ещё раз внимательно посмотреть на этот прогноз по одной простой причине: можно ориентироваться или на сохранение ручного труда, или на технологический прогресс.

Я всегда привожу один и тот же пример, связанный с промышленными роботами. За последние годы мы увеличили количество промышленных роботов с 6 до 29 на 10 000 работников, то есть почти в пять раз. Но при этом Южная Корея увеличила количество тех же промышленных роботов с 710 до 1012 на то же количество работников. И мы только на 2030 год планируем 140 промышленных роботов на 10 000 работников. К тому времени, я думаю, в Южной Корее будет в 10 раз больше по крайней мере.

То есть вопрос заключается в том, будем ли мы консервировать ручной труд или будем обучать инженеров, которые создадут промышленных роботов, способных в значительной степени заменить этот самый ручной труд.

– Если говорить про доступность высшего технического образования, то следует отметить, что есть инженерные вузы, особенно на периферии, в которые нет больших конкурсов или даже существует недобор. А вот в столичные престижные вузы того же профиля сложно пробиться даже олимпиадникам и получившим 100 баллов ЕГЭ.

– Дело в том, что ЕГЭ, вопреки тому, что думают наши коллеги из правительства, далеко не всегда отражает реальный уровень подготовки выпускников. Приведу простой пример: близкий для меня Омский государственный технический университет, где кафедра информационных технологий по рейтингу входит в десятку лучших в стране. Проходной балл ЕГЭ для абитуриентов там установлен на уровне 210– 215 баллов. Возьмите любой московский инженерный вуз: проходной балл ЕГЭ там составит 270 – 280 баллов и выше. Почему? Потому что это столица.

– Да, много ребят из регионов приезжают поступать в столичные вузы, создавая высокие конкурсы.

– Они приезжают туда для того, чтобы никогда не возвращаться на свою малую родину. Причем едут не за качеством образования, а за будущей высокой оплатой труда, за надеждой, что они, соответственно, сделают хорошую карьеру в столице. Поэтому высокие баллы ЕГЭ в данном случае отражают не качество образования в вузе, а его географическое местоположение. Почему я и говорю, что надо оценивать работу вуза не по баллам ЕГЭ, а по результатам трудоустройства.

– Но у меня складывается впечатление, что падает не столько престиж высшего образования, сколько его ценность. То ли в глазах общества, то ли, скорее всего, в отношении со стороны властей.

– Есть, на самом деле, отчасти то и другое. Начнём с того, что курьер даже в Москве получает сплошь и рядом больше, чем учитель. В то же время власти говорят о том, что нам не нужны или не очень нужны люди с высшим образованием, особенно с гуманитарным, для нас важнее подготовить людей со средним профессиональным, умеющих работать руками. И действительно нам нужны люди, умеющие работать руками. Ещё раз повторю, что в равной степени востребованы как высококвалифицированные рабочие, так и высокопрофессиональные интеллектуалы.

Но предпочтения молодежи не совпадают с запросами и призывами государства: по последним имеющимся у меня данным, доля обучающихся по рабочим специальностям составляет только около 18% от общего контингента студентов СПО. То есть даже в колледжи большинство выпускников идут не для того, чтобы выучиться на рабочих, а с целью, во-первых, избежать ЕГЭ, во-вторых, быстрее получить образование и выйти на рынок труда, в-третьих, впоследствии получить высшее образование в вечерней или заочной форме.

В этой связи расскажу еще об одном законе, который расширяет сферу применения ЕГЭ к выпускникам среднего профобразования. Если прежде вузы сами определяли, принимать ли им студентов из колледжей по результатам собственных экзаменов или по результатам ЕГЭ, независимо от профиля колледжа, то принят закон, разрешающий университетам принимать выпускников без ЕГЭ только из колледжей строго в соответствии с профилем: в педвузы из педагогических колледжей, в медвузы – из медицинских и так далее.

У нас в инженерных и в медицинских вузах и так, как правило, принимали по профилю. В вузах педагогических, аграрных и других принимали часто независимо от профиля. И я не вижу в этом проблемы, потому что впереди полноценное высшее образование.

Теперь права вузов ограничены, и я думаю, что у педагогических вузов, аграрных и некоторых других будут проблемы с набором абитуриентов после СПО. А если учесть, что у нас и без того нехватка кадров в педагогике и агропромышленном секторе, то »благодаря» такому закону ситуация только обострится. Я против искусственных барьеров на пути получения образования.

Неутешительные выводы

– В одной из своих статей Вы приходите к выводу о том, что в проекте Стратегии описание ситуации в области доступности образования явно не соответствует действительности и представляет собой, скорее, пропаганду, чем анализ. Чем Вы объясняете такой вывод?

– Такой вывод можно было сделать по предыдущей версии документа. Сейчас добавились некоторые позитивные моменты. Во-первых, в последней редакции проекта Стратегии от 23.03.26 г. появился важный показатель: финансирование образования должно достичь 5% ВВП, правда, не указан срок. Между тем, согласно бюджету на 2026-28 годы, долю расходов на образование предполагается сократить примерно с 3,6% до 3,3% ВВП. То есть пока реальная политика расходится со Стратегией принципиально. Во-вторых, к положительным новациям я бы отнес обещание к 2030 году ввести новые системы оплаты труда педагогических и научно-педагогических работников, обеспечивающая ее повышение. Но не могу не заметить, что, согласно Указу Президента №309, новые системы оплаты труда в образовании и в других секторах бюджетной сферы должны быть введены с 2027 года соответственно повышение уровня заработной платы. И в данном случае, несмотря на шаг вперед, Стратегия уступает Указу Президента №309.

В отличие от проекта Стратегии, реализация положений проекта федерального закона «Об образовании для всех, в течение всей жизни» позволила бы решить основные системные проблемы отечественного образования, причем не в долгосрочной, а в среднесрочной перспективе.

В частности, законопроект предполагает в течение трех ближайших лет вывести среднюю зарплату педагогических работников на уровень не ниже средней по региону и по Российской Федерации в целом при работе на одну ставку. Мы ссылаемся на среднероссийскую оплату труда, потому что, согласно официальной статистике, разрыв в уровне оплаты труда учителей по регионам в настоящее время достигает 5-6 раз. Никакой равной оплаты за равный труд в такой ситуации быть не может. Мы предлагаем этот разрыв значительно уменьшить.

Подчеркну: образование – это вопрос национальной безопасности. Мы понимаем, в какое время живем, но не могу не напомнить, что в период Великой Отечественной войны, после победы на Курской дуге, мужчин-учителей снимали с фронта и направляли в школу, чтобы обеспечить стране достойное будущее поколение.