Накануне Дня науки в Российской академии образования состоялся Научный профессорский форум на тему «Роль профессорского сообщества и бизнеса в развитии интеллектуальной собственности».
– Проблема эта крайне важна, – отметил в своём выступлении президент Российского университета дружбы народов, вице-президент РАО Владимир Филиппов. – Но я бы хотел посмотреть на неё под несколько иным углом, в контексте бесконтрольного и несанкционированного заимствования чужого интеллектуального продукта. С детства, ещё со школы, мы привыкли, что списывание – это слишком распространённое явление, чтобы его побороть. И смотрим на это порой сквозь пальцы. Но потом те, кто привык списывать, привыкают к этому, и когда вырастают, продолжают делать то же самое в университетах, беззастенчиво копируя чужие научные работы.
А ведь нас порой пытаются убедить, мол, это такая традиция – и мы списывали, и наши родители, и деды, и прадеды.
Но, во-первых, даже если это и так, ситуацию надо было бы давно поменять, а во-вторых, по собственному опыту знаю: когда к нам в РУДН приезжают студенты из других стран, они поражаются насколько распространено в России данное явление, потому что в других странах оно отсутствует, как таковое. В некоторых странах Азии, если тебя поймали на списывании при поступлении в университет, можно навсегда распрощаться с перспективами получения высшего образования. А кое-где в Африке родителей школьника или абитуриента, попавшегося на подобном занятии, позорят в СМИ, мол, посмотрите, вот эти люди вырастили такого нерадивого ученика! И это тоже традиции.
Владимир Михайлович напомнил, что когда он возглавлял Высшую аттестационную комиссию (ВАК), на заседаниях этого органа в день порой выносили до 25 решений о лишении кого-либо звания кандидата наук. Причина главным образом, была связана именно с плагиатом. В одних работах процент заимствований был равен 60, в других – 70, но всех переплюнул один кандидат, который умудрился списать свою диссертацию, взяв из чужого источника 98%. То есть, попросту, поменял титульный лист. По мнению Филиппова, это тем более грустно, что тема работы касалась медицины.
Правда, как отметил заместитель президента РАО, академик РАН, заслуженный врач РФ Геннадий Онищенко, упомянутый случай стоило бы рассмотреть в ином ключе – вполне возможно, тот квази-кандидат медицинских наук был хорошим врачом-практиком, у которого просто не было времени на написание научных работ. Хотя это, конечно же, совершенно не оправдывает его поступка.
В других выступлениях отмечалось, что если мы действительно стремимся к научно-техническому суверенитету, то должны полагаться только на себя, на собственные изобретения и открытия. Не копировать чужое (по сути – «списывать без разрешения»), и не закупать иностранные патенты, а стараться поощрять и стимулировать наших, отечественных изобретателей, вовремя патентовать их технические решения и пр.
Но для этого нужно менять саму культуру научной деятельности, начиная со школы. То есть поощрять детей заниматься научно-исследовательскими проектами, развивать систему дополнительного образования, чтобы они могли в различных кружках научиться ставить эксперименты, проводить опыты, изготавливать модели и т.д.
А ещё – очень важно создать единую и бесшовную систему образования, в которой человек, начав изобретать что-либо в школе, затем мог полноценно продолжить эту деятельность в колледже, вузе, аспирантуре и где-либо ещё. Систему, в которой плагиат был бы невозможен как по чисто техническим, так и по морально-этическим, чтобы у человека даже в мыслях не появилось желание взять у кого-то чужое без спроса и выдать за своё.
Комментарий ректора Российского нового университета, академика РАО Владимира Алексеевича Зернова:
– Когда я учился в школе, у нас в классе никто не списывал – это считалось чем-то постыдным, недостойным. Но и потом, когда поступил на Физтех, этой проблемы, как таковой, вообще не было. На зачётах и экзаменах преподаватели разрешали пользоваться любой литературой, потому что прекрасно знали: если человек не учил и понял тему, то, списывай не списывай, за несколько минут подготовки к ответу он её не выучит и не поймёт. И были заинтересованы в том, чтобы все мы понимали то, чему нас учили. А так, увы, рассуждает далеко не каждый преподаватель. По мнению иных, если человек продемонстрировал простое наличие знаний, ответив на письменный или устный вопрос, этого уже достаточно для получения хорошей или отличной оценки. Многие даже не пытаются копнуть вглубь, чтобы выяснить – а понимает ли школьник или студент то, что он говорит. Ведь может открыться страшная и неудобная правда: мы его заставили вызубрить, он это сделал, а потом выдал нам то, что мы хотим от него услышать, и не более.
Но я искренне убеждён: настоящие учителя школ и преподаватели университетов делают всё, чтобы учащиеся усвоили знания, умели применять их в конкретных ситуациях, для решения самых разных проблем. В противном случае мы рискуем наводнить рынок обладателями красных дипломов, которые мало на что способны в реальной жизни. И тут уже ни о каком технологическом лидерстве и суверенитете нашей страны не может быть речи. Какой прок от инженера, который много знает, но ничего не понимает? И какой толк он кандидата наук, который «списал» свою диссертацию или купил её у другого?
Стране нужны люди не только знающие, но, прежде всего, умеющие.
Сейчас выпускается огромное количестве самых разных специалистов – тех же юристов и экономистов. Казалось бы, все вакансий по этому профилю должны быть заполнены. Однако востребованность всё равно огромная: «Требуется юрист. Нужен экономист». А всё потому, что нужен не абы какой, а именно хороший специалист. Вот как раз их университеты и должны готовить, делая упор на качества, а не количество.
То же самое, на мой взгляд, есть и в любой другой сфере. Например, физико-математические факультеты готовят целые толпы физиков. Но в учёном мире настоящими физиками считаются те, кто могут сдать теоретический минимум Ландау. Если ты понимаешь это – значит, ты физик, а если нет, то, извини, ты всего лишь человек, который учился на физика.
Почему мы до сих пор не ввели нечто подобное в юриспруденции, экономике и других науках? Потому что боимся огромного отсева, ибо учим 1000 человек, а из них этот минимум сдадут лишь несколько десятков. Хотя именно те, кто останутся, и будут настоящими специалистами, которых с руками оторвут в любой отрасли. И они-то как раз и будут двигать прогресс, развивать науку, обеспечивать наш технологический и экономический суверенитет.
Вместо того, чтобы готовить огромное количество тех, кто получит плохое (а по сути – фиктивное) высшее образование, стоило бы сосредоточить усилия на отборе тех, кто реально способен хорошо учиться и стать в итоге настоящим мастером своего дела. Увы, многим гораздо проще создавать видимость успешного обучения, когда преподаватели дают задание выучить материал и довольствуются вызубренным или списанным ответом.
Алёна Юрченко
