Мы уже писали об открытой дискуссии о будущем национальных языков в России «Один народ – тысяча голосов», которая состоялась 29 января в рамках конференции Тотального диктанта. Эксперты, принимавшие участие в обсуждении, в том числе говорили о необходимости возрождения и поддержки языков малых народов России (такие языки в лингвистике обозначаются термином «миноритарные»). Многие из них находятся под угрозой исчезновения.
Как сообщает сайт «Если быть точным», за последние девять лет дети в российских школах стали меньше изучать языки народов России. Число учеников сократилось на 126 тысяч, а учителей – на 3,6 тысячи
Больше всего потеряли финно-угорские языки. Число учеников, изучающих восточно-луговой марийский, сократилось с 35 до 16 тысяч (-55%), коми – с 64 до 32 тысяч (-50%), мокшанский и эрзянский вместе – с 43 до 31 тысячи (-29%). Горномарийский язык снизился с 2,5 до 1,8 тысячи (-30%).
В Республике Марий Эл упало и число факультативов: если в 2018–2020 годах их посещали 25–30 тысяч школьников, то в 2024–2025 – всего 7 тысяч. Похожие процессы идут и в Коми, и в Мордовии.
Причин, приведших к такой ситуации, несколько, в том числе внесение в 2018 году поправок в Закон «Об образовании», отменяющих обязательное изучение языков национальных республик. Как следствие – сокращение часов на эти предметы и, соответственно, преподавателей. Кроме того, немаловажную роль играют и демографические факторы (естественная убыль популяции, использующей тот или иной миноритарный язык) и отсутствие стимула у молодежи к изучению родного языка.
Интересный взгляд на решение проблемы представила в своей монографии (и одноименной книге, изданной НИУ ВШЭ в 2023 г.) «Языковая политика без политики. Языковой активизм и миноритарные языки в России», специалист по социолингвистике и сохранению миноритарных языков, кандидат исторических наук Влада Баранова.
Она рассказала о так называемых «низовых» инициативах по возрождению и поддержке миноритарных языков, которые возникают на региональном уровне. Носителями таких инициатив выступают, как правило, молодые люди, которые организуют разнообразные проекты, повышающие интерес к изучению национальных языков.
Немного истории: от депортации до унификации
Как отмечает Влада Баранова, движение за возрождение этнических традиций и языков активизировалось в конце 1980-х – начале 1990-х годов, когда политическая мобилизация для многих групп была связана с идеями о восстановлении утраченных этнических или религиозных традиций.
Языковая политика постсоветской России не была единой, однако общий вектор движения прослеживается от поддержки федерализма и предоставления прав соответствующим регионам и языкам в 1990-е годы в сторону нарастания централизации власти и унификации языковой политики, начиная с середины 2000-х годов.
Юридический статус большинства языков республик РФ закреплен в конституциях или других региональных верховных законах, относящихся к началу 1990-х годов, однако ряд положений менялся в последние годы. Наиболее значительные изменения связаны с поправками 2018 г. в ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», которые предполагают, что изучение языков из числа языков республик РФ осуществляется по выбору родителей.
Таким образом, как подчеркивает Влада Баранова, русскоязычные жители республик могли выбирать русский язык как язык преподавания и как дополнительный предмет «родной язык» на русскоязычных программах. Фактически это привело к сокращению преподавания миноритарных языков. Кроме того, изменение законодательства вызвало значительную дискуссию и даже уличные протесты в ряде регионов.
Сохранность национальных языков РФ географически неоднородна: языки Сибири и Дальнего Востока в среднем находятся в более уязвимом состоянии, чем языки Кавказа. Например, многие языки в Дагестане являются одноаульными, т.е. имеют незначительное число носителей и ограниченные территорию применения, однако стабильно передаются следующим поколениям в семье, как, например, арчинский в селении Арчиб; при этом жители владеют еще несколькими местными языками. Видимо, большую роль здесь играет любовь к своей культуре, уважение к традициям и связь поколений.
Влияет на сохранение языка и политический фактор: так, депортация калмыков в Сибирь в 1943 г. привела к началу языкового сдвига (угроза исчезновения языка) в результате гибели многих носителей и отсутствия языковой среды.
«В целом этнические группы, подвергшиеся тотальным репрессиям, хуже сохранили родные языки, однако степень ассимиляции и утраты родного языка была разной в случае с ингерманландским финским, немецким, корейским, крымско-татарским и для ингушского и чеченского языков. Таким образом, исторический контекст безусловно влияет на сохранение или утрату языка, хотя также не является единственным определяющим фактором», – отмечает Влада Баранова.
Кочевые школы, билингвальное обучение и язык «от бабушек»
Считается, что важное условие сохранения языка – это его усвоение младшим поколением, поэтому основные усилия всегда направлялись на изучение языка в школе. Но в последние десятилетия наметился скепсис по отношению к эффективности изучения малого языка в школьной среде – прежде всего, из-за консервативных методик (акцент на грамматике вместо включения языка в деятельность ребенка, например, изучение математики или занятия физкультурой). Однако, по мнению Влады Барановой, школа «может быть ценным ресурсом для мобилизации этнического движения», способствует повышению престижа языка, консолидации сообщества и сохранению национальных традиций. Особенно это характерно для сельских школ, которые часто становятся центрами интеллектуальной жизни, собирают вокруг себя образованных людей, организующих языковые проекты – как официальные, так и неформальные.
Например, в Сибири и на Дальнем Востоке существуют так называемые кочевые школы, включающие и дошкольную подготовку. Одним из главных мотивов для их создания было стремление дать возможность детям из семей оленеводов получить образование, не утрачивая при этом родные язык и культуру. Они возникли как альтернатива северным интернатам, которые оказывали чрезвычайно сильное влияние на процесс утраты родного языка.
Еще одна экспериментальная форма – билингвальное (двуязычное) преподавание – реализовывалась в малокомплектных сельских школах в национальных районах Калмыкии. В этом случае учитель использует на уроке два языка – калмыцкий и русский. Учебные пособия также двуязычные.
Как подчеркивает Влада Баранова, особый статус школ предполагал довольно много возможностей для самоорганизации и проявления инициативы учителей, директоров школ, составителей учебных программ. Например, в Национальной прогимназии в Элисте (с углубленной программой изучения калмыцкого языка и культуры), воспитателями групп продленного дня были так называемые ээджи (калм. бабушка), которые разговаривали с детьми на калмыцком. Так представители старшего поколения в живом общении передавали детям знание родного языка, который часто не используется в молодых семьях, проживающих в городе.
В то же время Влада Баранова с сожалением отмечает, что двуязычные классы в сельских школах Калмыкии прекратили свое существование из-за унификации учебных программ, как и другие экспериментальные формы обучения, которые нуждаются в сложном согласовании с федеральными стандартами.
«Языковое гнездо» и «мастер-ученик»
Калмыцкий опыт «с бабушками» очень напоминает модель обучения миноритарному языку под названием «языковое гнездо», направленную на создание языковой среды для самых младших. Методика широко применялась в детских садах и других дошкольных организациях в Новой Зеландии с целью восстановления языка маори и в Финляндии для возрождения инари-саамского языка в 1980-х годах.
В отличие от традиционных моделей преподавания, в «языковом гнезде» взрослые общаются с детьми на миноритарном языке, который используется для решения повседневных задач, объяснения правил игры и обсуждения заданий. Так дети проще усваивают слова и грамматические конструкции, хотя они могут отвечать взрослым или общаться между собой на любом языке, на котором они уже умеют говорить.
Такая методика применяется в селе Ведлозеро на базе Карельской региональной общественной организации «Дом карельского языка», которая объединяет детей и их родителей в обучении карельскому языку. Этот язык родители слышат от воспитателей и от детей, говорят на нем в неформальной обстановке домашнего детского сада и постепенно вспоминают язык своих предков.
Другой вариант методики обучения без традиционных занятий – модель «мастер-ученик», нацеленная на изучении языка в совместной практической деятельности, например, для освоения традиционных ремесел.
Но, как выяснилось, не менее успешными оказываются проекты, обучающие детей современным цифровым технологиям на миноритарном языке. В их числе – «Саха медиа школа» для подростков 10–15 лет, которых в течение нескольких месяцев бесплатно учили на якутском языке монтажу и другим навыкам создания видеороликов. Правда, условием поступления на курсы было хорошее знание языка. По мнению Влады Барановой, «подобные образовательные инициативы одновременно способствуют повышению престижа языка (только если знаешь его на разговорном уровне, сможешь получить новые навыки и знания) и улучшают или по крайней мере поддерживают уровень владения языком среди подростков».
Разговорные клубы, летние лагеря и образовательные фестивали
Особый раздел монографии (и одноименной книги) Влады Барановой посвящен образовательным инициативам вне школы, не связанным напрямую с государственным образованием, хотя их обычно инициируют и ведут школьные учителя языков малочисленных народов и преподаватели университетов.
Это могут быть курсы для взрослых, которые организуются при финансовой поддержке республиканских министерств культуры и образования, а также федеральных или региональных фондов. Например, бесплатный начальный курс удмуртского языка при содействии Министерства по национальной политике Удмуртии ведут на десятке площадок, включая не только Ижевск, но и районные центры. Однако поддержку оказывают порой и другие структуры – так, калмыцкие курсы существуют при религиозной организации (хуруле) за счет благотворительной организации, созданной одним из монахов. Интересный факт: с 2016 г. эта организация предоставляла для участников летних курсов в возрасте до 30 лет призы, в том числе автомобиль, что привлекло большое внимание к проекту в СМИ и соцсетях. Как видим, в центре внимания организаторов таких проектов – молодые люди, которые передадут знания своим детям.
Такие курсы ориентируются на коммуникативные методики преподавания и часто проводятся в формате разговорного клуба. Кроме этого, проводятся уроки по национальной кулинарии, танцы, игры, исполняются песни на родном языке. Это пробуждает у людей интерес к родному языку, истории, традициям. Однако, как отмечает Влада Баранова, попытки организовать такие курсы на коммерческой основе не принесли желаемых результатов: прибыль от них была невелика и не покрывала расходы.
В Поволжье получили распространение летние лагеря для изучения миноритарных языков, правда, предназначались они не для местного сообщества, а для зарубежных студентов и ученых из Венгрии или Финляндии, заинтересованных в освоении других финно-угорских языков. Такие лагеря действуют в Йошкар-Оле и Ижевске (столицах республик Марий Эл и Удмуртии), причем программа обучения включает не только изучение языков, но и лекции о культуре, посещения музеев, поездки в другие города республики или в традиционные деревни, что позволяет включиться в живую языковую среду.
Татарские языковые лагеря существуют при поддержке региональных властей, поэтому там представлено несколько больше разных форматов проведения, в том числе для подростков из этой республики.
Языковой лагерь центра «Хавал» в Чувашии ориентирован на жителей республики и всех желающих. Программа обучения тоже разнообразна и включает не только занятия, но и различные активности, сближающие людей – от спортивных игр до пения. Особенность чувашского языкового лагеря – небольшой «взнос», который возвращается, если участник выучит достаточное количество слов (в противном случае деньги передаются тому, кто выучил больше).
Кроме того, в Чебоксарах проводятся образовательные фестивали с лекциями и дискуссиями на чувашском языке, в которых участвуют популярные блогеры и другие интересные люди.
Стоит отметить, что и государственные структуры республики пропагандируют национальный язык, проводя недели чувашского языка и литературы на разных площадках, в том числе в детских библиотеках.
Переход в онлайн
Пандемия 2020 г. с ее режимом самоизоляции способствовала быстрому развитию дистанционных технологий и переводу языковых проектов в онлайн-формат. В каких-то регионах это привело к расширению аудитории (например, успешным оказался видеокурс «Удмуртский язык на карантине»), в то время как курсы эвенкийского языка, организованные Ассоциацией эвенков Якутии, не собрали достаточного количества участников из-за плохо работающего интернета в дальних улусах.
Возникали языковые группы в мессенджерах – например, для амурского варианта нивхского языка в 2020 г. в WhatsApp.
Эффективным средством для самостоятельного изучения языка стали мобильные приложения – разговорники, с возможностью послушать произношение и естественными фразами из повседневной жизни. Как отмечает Влада Баранова, такой тип приложений является достаточно новым и доступен не для всех языков РФ, однако активно развивается в последнее время, в том числе и для языков с небольшим количеством носителей, к примеру, приложение (разговорник и словарь) для изучения нанайского языка «Хэсэку» (выпущено в 2021 г.).
Добавим от себя, что в цифровом пространстве «Дом народов России» совместно с отечественными IT-компаниями реализуются интересные проекты по включению национальных языков в онлайн-переводчики, а также в области обучения нейросетей языкам народов России.
В заключении Влада Баранова приходит к выводу о том, что рассмотренные выше примеры показывают широкую палитру разнообразных занятий: бесплатные или коммерческие, для детей или для взрослых, а часто с вовлечением тех и других; в рамках формальных институций или неофициальные, цифровые или офлайновые (разговорные клубы, летние лагеря, фестивали). Применение новаторских методик («языковое гнездо», «мастер-ученик) дает больше возможностей для возрождения языка, чем привычные формы, особенно в случае далеко зашедшего языкового сдвига (угрозы утраты языка), считает исследователь.
Мы рассмотрели первую главу монографии (книги) Влады Барановой об изучении национальных языков в школе и за ее пределами. В последующих главах рассказывается о многих других аспектах популяризации языков малых народов, включая кинематограф, мультипликацию, музыку, блогинг, представлены биографии языковых активистов и особенности сохранения языков за пределами национальных республик.
Все инициативы и проекты, направленные на возрождение языков малых народов, способствуют повышению интереса к своей истории, традициям, культуре и позволяют сохранить уникальность и национальную идентичность даже самых малочисленных диаспор.
О том, какую роль в сохранении миноритарных языков играет акция «Тотальный диктант», читайте здесь.
