Зачастую обсуждение перспектив использования искусственного интеллекта в образовании очень реактивно – как защититься от давления технологий и максимально сохранить имеющиеся традиции обучения. Это понятная мотивация, однако довольно уязвимая, поскольку мощь и влияние технологий трудно остановить. Воздвигаемые барьеры весьма уязвимы, а технологии совершенствуются быстро и в практически непредсказуемых направлениях. Нужны иные подходы, позволяющие планировать образование и если не полностью, то частично быть в гармонии с бурными технологическими трансформациями.

«А что случилось»?

Обычно разного рода резонансные экономические, социальные, культурные изменения отражаются и на сфере образования. Реакция эта носит просвещенческий характер: и этому тоже надо учить. Проблемы в семейной политике – нужен курс «Этика и психология семейной жизни» (позднее был отменён), проблемы духовного характера – нужен курс «Основы духовно-нравственной культуры», граждане увлеклись астрологией и прочей метафизикой – нужен курс «Астрономии», финансовый кризис – нужен курс «Финансовой грамотности». И также про эвакуации при террористических угрозах, распространение опасных вирусов, управление беспилотными аппаратами… Во всех упомянутых случаях образовательная политика реагирует схожим образом: надо чему-то дополнительно научить. Пусть молодые люди знают об этом и соответствующим образом себя ведут. И это вполне себе оправданная реакция, лежащая на поверхности и не требующая, вроде бы, какой-то проблематизации.

Однако ситуация с искусственным интеллектом оказалась иной. Здесь вот такой просвещенческой реакции по вразумлению молодого поколения об осторожности обращения с новыми шайтан-машинами явно недостаточно. Деятельность начинает меняться настолько значительно и стремительно, что постоянные технологические обновления ставят под вопрос саму суть образовывания, как передачу определённого культурного багажа от старшего поколения младшим.

Похоже, что искусственный интеллект важен не столько как объект, к пользованию которым можно подготовить, сколько как реальность, которой нельзя не пользоваться здесь и сейчас. Она сильнее, чем появление калькулятора, интернета или смартфона.

Она меняет саму суть системы образования.

В чём суть изменений?

В недавнем прошлом мне казалось, что суть происходящих изменений можно описать, как появление некой проактивной, субъектной составляющей у интернета в виде мировой информационной сети. Раньше мы просто искали информацию, сейчас эта информация стала как бы проактивной, она сама представляет некую позицию, включаясь в ситуации человеческой коммуникации, привнося в них разнообразные идеи самой разной смысловой природы, во многом зависящей от используемых подходов к генерации информации, но не только.

Все активные пользователи ИИ нередко ощущают это чудо – наличие реального собеседника с позицией.

Последние исследования небезосновательно намекают на постепенное формирование если не сознания, то некоторых признаков субъектности у ИИ (Флориди, Диденко, Урбина-Родригес, Шанахан и др.). Наиболее развёрнуто об опасностях недавно высказался Дарио Амодей (Anthropic), включив в их число опасность генерации различных видов изощрённых мошеннических схем, изготовление биооружия, автоматизацию тоталитарной пропаганды, экономические интервенции за счёт замещения различного рода профессиональных позиций с последующим вытеснением кадров, риски сингулярности разной природы с плохо предсказуемыми на сегодня последствиями, когда одни факторы применения ИИ накладываются на другие. Появились также довольно подробные обзоры относительно перспектив использовании ИИ в образовании со стороны ряда крупных компаний и организаций (Яндекс, Сбер в России). ОЭСР недавно выпустил подробный прогноз развития цифрового образования. Основная проблема в «когнитивной эрозии», когда вроде бы очевидный эффект улучшения успеваемости при использовании студентами ИИ на самом деле приводит к вытеснению освоения некоторых когнитивных и мета-когнитивных навыков. Развивается своего рода «цифровое слабоумие», когда важные интеллектуальные операции выполнить без ИИ становится очень проблематично. Когнитивные усилия, испытываемые студентами при обычном обучении, замещаются внешним инструментом. Согласно отчёту ОЭСР только 12% процентов студентов, писавших эссе с чатом GPT могут внятно пояснить или процитировать свою собственную работу (по сравнению с 89% из числа студентов, писавших свою работу без помощи инструментов ИИ). Тем самым формирование важных интеллектуальных достижений и навыков при обучении с ИИ находится под угрозой.

Понятно при этом, что пока в массовой практике система образования реагирует на применение ИИ очень инерционно – на поверхности борьба со списыванием. Бесполезными стали домашние задания, заведомо выполняемые ИИ, написание разного рода сочинений, эссе, резко возрос спрос на скрываемые дистанционные наушники для последующего их использования на экзаменах с высокими ставками (ЕГЭ, ОГЭ и т.п.).

Здесь именно борьба со списыванием в фокусе общественного внимания. Хотя, как мы видим, реальные опасности на более глубоком уровне.

Довольно эксклюзивно выглядят попытки создания ИИ-агентов, в последствии используемых для проведения учебных занятий. Это особенно ярко продемонстрировано в высшем образовании, где генерация персоны с последующим её применением в ходе обучения становится для некоторых учебных заведений едва ли не обычным делом. В какой-то степени, по меткому выражению А. Щербенка, это можно назвать импортозамещением преподавателей, которых в силу ряда причин нельзя привлечь к обучению в вузе, но можно создать агентов, обученных на созданных данными учёными текстах. Всё это смелые, интересные, но пока довольно фрагментарные попытки серьёзным образом синхронизировать образовательную действительность с технологическими вызовами.

Отдельно следует упомянуть успехи в деле применения в образовании негенеративного искусственного интеллекта, или моделей с малым объёмом функций генерации. Речь идёт об использовании систем обработки больших данных, построении на этой основе перспективных продуктов. Так, например, проект по распознаванию кожных патологий («ПроРодинку», ПИМУ), проекты по компьютерному зрению в строительстве и торговле (распознавание параметров доставки стройматериалов, «магазин без продавцов» и др. МФТИ), проект по анализу деятельности преподавателей в ходе проведения учебных занятий («Цифровое зеркало» МГПУ, «Ассистент учителя» СберОбразование). Всё это перспективные наработки и их число будет увеличиваться. Важно, что вовлечение студентов в подобного рода проекты преобразует рутинное обучение в «живую» проектную работу, формируя целый ряд наиболее дефицитных компетентностей.

Как реагировать?

Как уже было сказано, на сегодня главный вектор реакции системы образования на использование ИИ – просвещенческий, ознакомительный. По-видимому, он-то и вызывает главное раздражение в обществе, поскольку пассивная реакция на проактивный ИИ явно не кажется достаточной или адекватной. В этих условиях обоснованным становится поиск «заговорщиков» – адептов технологий, бездумно выхолащивающих из образования «живое человеческое общение».

Тем не менее, ряд таких кандидатных потенциально системных реакций образования на появление ИИ представляется вполне ожидаемым и порой осмысленным:

1. «Цифровая аскеза». Образование здесь – специальный социальный институт защиты общества от влияния технологий. Этот институт создан для того, чтобы люди могли как бы со стороны смотреть на технологическое развитие, видеть его вне себя и строить к нему отношение уже после получения образования. Само образование здесь
2. Педагогика отношений. Образование как практика и педагогика как сфера знаний, – всё это не для передачи информации, а для построения отношений между людьми. В этом смысле искусственный интеллект можно использовать сколько угодно, но главное – это не получаемые знания, а умения налаживать отношения, вступать в коммуникацию и кооперацию между людьми и, возможно, с цифровыми агентами. Это в самом деле переосмысляет миссию образования, внутри которой теряют значимость запоминание и эрудиция, на смену приходят понимание и сочувствие. Оценивается при этом не столько владение знаниями и умениями их применять, сколько умение кооперироваться, совместно что-то делать вместе с другими. Иногда в этом подходе говорят «процесс важнее результата», однако, как мне кажется, это не совсем верно. Освоение определённых характеристик процесса – тоже результат.
3. Образование – это не столько для освоения прежнего опыта, сколько для создания прецедентов того, чего ещё не было, для творчества. Здесь также можно использовать ИИ сколько угодно, но не только для того, чтобы глубже понять какой-то феномен культурного наследия, а для его проблематизации и развития. Своего рода авангардное творчество – попытка забежать вперёд, проблематизировать, наметить перспективу развития, создавая свой собственный прецедент. Найти оригинальное в отличие от всё усредняющего ИИ – в этом задача образования. Проблемность данного подхода, по-видимому, в рисках непреодоления упомянутой выше «когнитивной эрозии», когда некоторые важные мыслительные навыки, которые формировались в прежней педагогике за счёт освоения общепринятого содержания культурного наследия, теперь оказывают на «аутсорсинге», отдаются ИИ.
4. Образование – как практика «пере-открытия» культурного наследия. Здесь мы полагаем, что есть такие факты культуры, которые могут быть освоены в энциклопедическом режиме ознакомление/запоминание, но есть и такие, которые можно освоить только в режиме дискуссии, в режиме генерирования альтернативных – это остановка, выход за пределы обыденности в некую стороннюю позицию. Наблюдение за происходящим из позиции накопленного ранее освоенного культурного опыта. Поэтому как вариант – отдельные островки «цифровой аскезы» в процессе получения образования. Сели за парты, выключили телефоны, отключили компьютеры, начали обсуждение версий. Без коммуникации это в принципе не осваивается. Ряд теоретических моделей и понятий являются плодом научного консенсуса и не передаются через объяснение от одной персоны к другой. Это такие консенсусные решения, вряд ли окончательные, внутри которых видение явления или события зависит от определённого исторического взгляда, периода развития цивилизации, той или иной программы научного поиска. Образование при этом помогает «пере-открывать» такие факты культуры, воспроизводя в обучении исторически пройденные дискуссии. Здесь же в процессе такой педагогической работы возможны разные «ответвления» от «культурных канонов» согласно предыдущему подходу, своего рода авангардные решения, развитие которых уже происходит за пределами образования как социального института.

Нам видится, что на практике нет однозначно верного решения, полагаем, что как раз «микширование» разных подходов может приблизить к некоторому оптимальному состоянию, наметить вектор преобразования практик учения-обучения. Доля использования ИИ в деятельности учащихся, учителей, управляющих, обслуживающих или сервисных должностей в системе образования может быть очень разной. Всё будет зависеть от того, какие образовательные результаты следует держать в фокусе.

Примечательно, что среди специалистов, работающих над созданием измерительных материалов, тестов и процедур оценивания, идёт своя дискуссия о допустимости использования ИИ в процессе оценивания.

Есть довольно интенсивно развивающаяся линия размышлений – как должны быть устроены оценочные процедуры, чтобы проверять различные достигнутые в образовании результаты, но при этом допускать в процессе проверки использование ИИ.

Что делать на уровне образовательной политики?

Часто образовательная политика понимается как политика государства в образовании. Не вдаваясь в терминологические тонкости, отметим, что в ситуации каждого конкретного преподавателя или студента происходят и будут происходить самые разные эксперименты по использованию ИИ. Это довольно увлекательное пространство проб и ошибок, независящее от внешних регуляторных систем. Тем не менее, нам видится несколько возможных направлений деятельности в области государственной политики по применению ИИ в образовании:

1. Инфраструктурные решения. Ряд стран и компаний движутся в этом направлении, предоставляя образовательным организациям различного рода сервисы по использованию ИИ. Доступ к чату GPT в образовательных организациях некоторых стран значительно облегчён. Здесь также могут быть предоставлены ресурсы отечественных систем ИИ для нужд образовательных организаций, не запрещая пользование иными инструментами ИИ в том числе из дружественных стран. Для разных образовательных организаций могут быть предусмотрены разные опции, но критически значимыми являются сервисы разработки учебной документации для преподавателей, а также агенты поэтапного обучения для обучающихся, умеющие не давать сразу правильные ответы, а постепенно направлять поиск при решении задач, ведя поэтапный диалог с учащимися. Это своего рода сервисы, обеспечивающие «зону ближайшего развития» учащихся, нарочито избегающие правильных ответов иногда, впрочем, тоже способные ошибаться.
2. Грамотное консультационное сопровождение. Понятно, что для развития подобных сервисов нужна обратная связь от практиков образования. Лучше всего её получать через интерактивные курсы повышения квалификации, не навязывающие модели применения ИИ, а рассматривающие пилотные практики применения со всеми плюсами и минусами.
3. Поддержка регуляторов снизу. Ряд образовательных организаций уже выпустили свои этические кодексы и иные документы по использованию ИИ. Обобщать подобные практики и делать их доступными через методические рекомендации и иные форматы также полезно.
4. Перестройка образовательный программ. Это наиболее болезненное направление, так как ФГОСы, примерные и обязательные программы обучения менялись за последние годы так часто, что сделали нечувствительными к их восприятию педагогов и других практиков. Мораль «я закрыл за собой дверь в классе и могу делать то, что хочу» довольно сильно определяет деятельность преподавателей. Только проверочные работы и экзамены остаются действительными регуляторами содержания образования. Тем не менее, диверсификация содержания образования, выделение в нём существенного и несущественного, значимого для когнитивных усилий и незначимого – всё это необходимо. Особое внимание должно быть уделено обновлению измерительных материалов, нужна общенациональная концепция совершенствования механизмов оценки качества образования в эпоху распространения ИИ.
5. Понятно, что отдельная линия государственной политики – поддержка пилотных практик применения ИИ. Инструменты будут постоянно обновляться и их практическое применение должно анализироваться и оперативно встраиваться из пилотных режимов в более массовые, если, конечно, прок от таких инструментов доказан и консенсус достигнут.

Вообще, конечно, строить политику по отношению к столь гибким, обновляющимся, а порой и субъектным технологическим реалиям – задачка не из простых. Но она возможна.

Если её не решать, смысл из образования со временем будет только улетучиваться, замена учителя машиной пройдёт незаметно и необратимо.