Сериалы // Статья

Могут ли хорошие родители воспитать плохого ребенка?

Сериал «Защищая Джейкоба»: судьба vs воля

Могут ли хорошие родители воспитать плохого ребенка?

С концепцией предопределения школьники знакомятся на уроках литературы в 9-м классе. Разбирают по косточкам лермонтовского «Фаталиста»: «что до меня касается, то я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает» и «если точно есть предопределение, то зачем нам дана воля, рассудок?»

Что ж, порассуждаем и мы о судьбе и свободной воле.

s02e02 Fatum

Однажды, наскучив дорамами и шутерами, забросив джойстик под стол, мы обратились к криминальной драме. Выбор пал на весеннюю премьеру стриминга Apple TV+ «Защищая Джейкоба».

Сюжет подобных сериалов может быть весьма занимателен, и этот не стал исключением. Респектабельное семейство Барберов – мама, папа и сын-подросток – живет в сабурбии Ньютона, штат Массачусетс. Завязкой истории служит жуткое преступление: в парке рядом со школой найдено тело Бена – одноклассника Джейкоба. Причина смерти – ножевые ранения. Дело (после некоторых сомнений относительно конфликта интересов) все же поручают помощнику окружного прокурора Энди Барберу. Буквально в первой серии появляется орудие убийства и называются возможные подозреваемые, среди которых – Барбер-младший. Пока никаких спойлеров! Причастность Джейкоба и роль его отца вынесены в название сериала.

Как и положено заботливым родителям, мама с папой сначала пытаются поговорить с сыном по душам, но, получив в ответ тотальное отрицание и характерную возрастную замкнутость, решают во что бы то ни стало спасать ребенка как от угроз внешнего мира, так и от него самого. Энди и Лори верят в невиновность сына, потому что они – хорошая семья, а он – хороший мальчик. Дальнейший пересказ сюжета полон спойлеров, поэтому оставим на время семейство Барберов разбираться со своими демонами и порассуждаем о паттернах поведения современных родителей, воспитывающих единственного ребенка. И о концепции предопределения, конечно.

Идея, будто судьба человека написана на небесах, находит сторонников и противников, рассказывающих в качестве доказательств разные необыкновенные случаи pro или contra.

Если вы фаталист, то нужно признать, что никакие усилия родителей не смогут изменить того изначально заложенного доброго или дурного, каковое и определяет жизненный путь потомков. У многодетных семей есть целый набор потенциальных судеб, и чисто теоретически части могут взаимно компенсироваться, приводя в равновесие фамильный баланс добра и зла. Единственный же ребенок всегда будет следовать своему предназначению, что приведет его на один из полюсов. А родители при этом могут лишь беспомощно наблюдать, поскольку от их усилий ровным счетом ничего не зависит. Точно как за столом у майора С***: «Господа, я вас прошу не трогаться с места! – сказал Вулич, приставя дуло пистолета ко лбу. Все будто окаменели».

Совершенно иное дело, если жизненный путь мы пролагаем сами, своими собственными поступками определяя движения к свету или во тьму. Тогда величайшим грехом становится неделание. Родители могут и должны изучать жизнь ребенка, находить значимые события и воздействовать всеми доступными способами на него, себя, окружающих, чтобы в точке бифуркации был сделан правильный выбор и последствия принятого решения не стали трагедией для него, себя, окружающих. Теперь вернемся к сериалу.

Как Печорин, Энди сомневается во всем, но это расположение ума не мешает решительности его характера. Барбер активен и действует по всем направлениям: получает от напарницы Паулы Даффи копию дела, от которого его отстранили, и продолжает частным образом вести расследование; нанимает сыну крутейшего адвоката Джоанну Кляйн; вместе с женой посещает доктора Элизабет Вогель, известного психиатра, специализирующегося на наследуемых формах поведения. Обратили внимание, как много в этой истории сильных женских персонажей? Это не только дань феминистическим настроениям XXI века, но и одна из оппозиций сюжета, в котором мужское и женское начала ведут извечный спор о жизни, смерти и предназначении. Сразу же вспоминаются Клото, Лахесис и Атропос, под чьим неусыпным надзором от рождения до смерти проходят человеческие жизни.

Здесь, пожалуй, нужно покинуть богатую ниву истории с литературой и обратиться к биологии. Первые представления о передаче черт родителей потомкам дети получают в самом раннем детстве, когда родственники с упоением сравнивают глазки, носики и щечки. Мамины? Папины? Двоюродной бабушки? Однако бытовое понимание наследственности не дает ответов на более сложные вопросы: «В кого он у вас такой музыкальный?» или «Почему у него проблемы с учебой, когда вся семья – сплошные отличники?»

Школьное изучение генетики не слишком помогает разобраться. Заучить наизусть распределение «3 к 1» намного проще, чем понять саму концепцию генома, в которой аллельные и неаллельные гены могут взаимодействовать множеством неочевидных способов, приводя в недоумение сторонников наследственной предопределенности.

Да, криминалисты уже давно в качестве улик используют наследуемые признаки: пол определяют по Y-хромосоме, группы крови – по специфическим белкам. Сегодня наука шагнула настолько далеко вперед, что можно расшифровывать полную последовательность ДНК и восстанавливать родословные на десятки поколений вглубь веков. Однако даже в самых очевидных случаях помимо биоматериала требуются другие доказательства: мотивы, возможность, орудия, показания свидетелей. Не следует абсолютизировать научные методы и приписывать несуществующие характеристики объективной реальности.

Сложные формы поведения формируются в течение жизни, а не переходят к нам в наследство от предков. В семье художников вырастает художник не потому, что ему достались «гены живописцев»; цирковые династии до кровавых мозолей отрабатывают трюки на манеже, а не получают «гены акробатов» или «гены жонглеров», и потомственные фермеры ложатся с курами и встают с петухами не потому, что обладают «генами фермеров», а потому, что иначе не соберешь урожай. Кстати, знаете ли вы, что у коров не существует признака «давать 20 000 кг молока в год», но при надлежащем уходе молочные породы могут достигать таких показателей, потому что у них есть наследственная предрасположенность, а мясные – никогда.

Существует ли «ген убийцы» или «ген насильника»? Этим вопросом мучаются родственники преступников; этим интересом пользуются писатели, рассказывая читателям множество историй pro или contra. И хотя ответ на этот вопрос знают биологи (и он отрицательный), остаются открытыми совершенно другие вопросы…

Наследуются ли дурные примеры?

Может ли человек, получивший в наследство предрасположенность к агрессивному поведению, обуздать свой норов и стать полноценным законопослушным членом общества?

Помогают ли программы психологической поддержки избавляться от деструктивных форм поведения?

В конечном счете, могут ли хорошие родители воспитать дурного ребенка (и наоборот)?

Авторы мини-сериала «Защищая Джейкоба» предлагают собственный вариант ответа. Удивительным образом примерно о том же написано у Лермонтова: «Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?»

Рейтинг Кинопоиска – 7.7; рейтинг IMDb – 8.0

Наш рейтинг – 4 из 5



Новости





























































Поделиться