Персона // Статья

Воспоминания о Василии Давыдове: «Девчонки смотрели на него влюбленными глазами»

«Вести образования» начинают серию публикаций об известном педагоге и психологе, продолжателе традиции культурно-исторической теории Л.С. Выготского Василии Давыдове, которому 31 августа исполнилось бы 90 лет.
  • 29 июля 2020

Воспоминания о Василии Давыдове: «Девчонки смотрели на него влюбленными глазами»
Фото: p.calameoassets.com

Открывают воспоминания Галины Репкиной, которая принимала участие в исследованиях по теории учебной деятельности Д.Б.Эльконина - В.В.Давыдова в период с 1963 по 1977 год при кафедре психологии Харьковского университета.

С Василием Давыдовым мы учились на отделении психологии философского факультета МГУ практически в одни и те же годы, но на разных курсах, и реального знакомства не было. Первая встреча произошла через два года после окончания университета, произвела на меня яркое впечатление и во многом определила отношение к Васе на многие годы.

Я ехала в отпуск с Сахалина и, находясь в Москве, в первую очередь поспешила на любимый факультет. Тут мы и встретились. Меня удивила и его искренняя радость, и его первые вопросы. С неподдельным интересом расспрашивал про нашу жизнь в дальних краях, особенно о том, как адаптировались к новому климату наши маленькие дочери.

Услышав все, что его интересовало, Вася посвятил меня в свои научные поиски со страстной убежденностью в их несомненной ценности и истинности.

В этой мимолетной встрече проявились две важные черты его личности: неподдельный интерес к людям и увлеченность талантливого исследователя.

Жизнь любого человека, и он не был исключением, насыщена радостями и страданиями, любовью и изменой, дружбой и предательством, рождениями и смертью. Естественно, яркие события вызывают яркие эмоции. А испытывать наслаждение или крайнее огорчение от простых будничных событий – это особый талант. Вася им обладал. Порой казалось, что не только свои проблемы, но и дела всех, с кем приходилось общаться, были эмоционально значимой частью его жизни.

Какой-то особый энергетический заряд возникал при его участии в самом простом общении. Так, меня покорял его неподдельный и поистине неистощимый интерес к моим детям. Традиционным началом редких встреч с ними (мы жили в Харькове) были вопросы о том, что у них изменилось за прошедшее время. Поражало, как он мог помнить, что тогда у одной возникли трения с учительницей истории, а у другой появился замечательный учитель химии. А потом следовал каскад вопросов о прочитанных книгах, интересных уроках, трудных темах и т.п. Девчонки смотрели на него влюбленными глазами и радостно смеялись, когда при завершении беседы Василий Васильевич нарочито строгим голосом произносил: «Сечь и драть по субботам!»

Вот я приезжаю в Москву, захожу в кабинет, и мне навстречу Вася с такими сияющими глазами, будто мое появление – подарок судьбы, и теперь все его дела пойдут прекрасно. Немедленно следует каскад вопросов о том, успела ли я позавтракать, как дела дома, какие у меня планы, найдется ли у меня время заехать к ним домой, потому что у них новый изумительный видеофильм и прекрасная запись «Литургии» П.И. Чайковского. А вечером меня ждет добрейшая атмосфера в семейном кругу, где никогда не бывало демонстрации гостеприимства. Было уютно, спокойно, радостно. И я покидала этот дом с убеждением, что мне там всегда рады. Большую помощь Вася мне оказал, когда у меня резко ухудшилось зрение. В кратчайшие сроки нашел пути к лучшим врачам знаменитой глазной клиники, и вне всяких очередей мне там сделали операции.

А вот еще картинка. Вася договаривается о встрече с молодым аспирантом у нас в Харькове, ибо надо посмотреть его материалы, а в Москве не уйти от разрушительной суеты. Горячие объятия, смех, шутки, и тут же короткое: «Давай! Посмотрим, что ты накопал». Вася погружается в текст, потом встает, потирая руки: «Так, так, кое-что накопал. Но это не про то, что задумано. Надо слегка подредактировать. А ты пока дуй на рынок, купи все для плова». И, продолжая радостно потирать руки, говорит нам: «Это настоящий гений! Он такой плов делает, вовек не забудешь». Потом мы едим удивительный плов, а Вася вводит автора работы в содержание того, что он «накопал». Автор со смехом потом говорит: «Не все вычеркнул. Союз “И” во введении оставил».

Кому-то это может показаться мелочами, но именно за такими простыми поступками скрыто настоящее, непоказное внимание. Он не мог не помочь, в этом он находил радость, ибо это давало в итоге двойную пользу: новые факты или идеи служили совершенству основной теории, а исследователь, которому он помог, за короткое время приобретал новые знания, а с ними – рост профессионализма, что опять-таки было важно для общего дела.

Пусть мои слова не приведут к мысли о том, что Василий Васильевич был эдаким «добрым дядюшкой». Куда девалась его приветливость, когда теоретические положения или конкретные исследования принципиально противоречили его убеждениям. Не считаясь с авторитетами, сражался жестко, категорично, а порой и яростно.

Оставлю эту острую тему, вернусь к бытовым картинкам его жизни. Какие эмоции высокого накала пробуждались в нем во время дружеского застолья! Острые шутки, рассказы, анекдоты с многоплановыми подтекстами. И непременные песни, среди которых пальма первенства принадлежала песням Булата Окуджавы. Каждое слово, каждый образ звучали и переживались так, будто это магические символы смысла жизни. Бывали и потешные ситуации.

Как-то раз у нас в Харькове Василий Васильевич собрал своих единомышленников. Жаркие споры, дискуссии по глубоким проблемам, поиски новых подходов, и все это, естественно, завершилось замечательным ужином. Одной из его особенностей была шутливо-ироничная «Газета для банкета» с карикатурами и короткими стишками. Вася пришел в восторг от посвященных ему строк и пел их на разные лады вплоть до того момента, когда приехали на вокзал. Ироничный заряд сработал, как только он увидел стоящих перед входом милиционеров.

Потоптался на месте, будто ловя ритм, и запел во весь голос озорную песню о перспективах советской милиции при построении коммунизма.

Милиционеры растерялись, потом быстренько исчезли. Вася, смешно пританцовывая, громко выкрикивал весьма, скажем так, далекие от официальной идеологии слова. Пассажиры – кто со смехом, кто с оглядкой – следовали за веселой компанией. Лишь перед посадкой в вагон мы снова увидели милиционеров, но теперь их было не двое, а пятеро. Они не вмешивались, скорее, как мне показалось, получали удовольствие. Проводница быстро нашла выход из непредсказуемой ситуации, предложив еще до отправления принести чаю. В ответ Вася, радостно потирая руки, обернулся к товарищам: «Чай? Ну, конечно, чай. А мы не забыли ту бутылочку с “чаем” на столе?» В ответ прозвучал дружный хохот. Рассказы об этом веселом приключении долго ходили по городу, а я от души радовалась, с какой симпатией говорили о его герое.

Равнодушным к нему оставаться было невозможно в любых ситуациях, как знакомым, так и совершенно незнакомым людям. Дело в том, что Василий Васильевич, несмотря на бесчисленные, иногда критические проблемы, имел и не терял истинный и глубокий вкус к жизни.



Новости





























































Поделиться