Как школе подготовить ребёнка к миру, где знания стремительно устаревают, а будущее не определено? В поисках ответа, магистрант направления «Управление школой и образовательная политика» Московского городского педагогического университета Артём Палыгин обсудил вызовы современного образования с Дмитрием Фишбейном – экс-директором школы «Сколка», в которой на практике создаётся модель образования, способная на такие изменения. О расшколивании, оценке мягких навыков, роли учителя-новатора и многом другом – в этом приятном разговоре.

«Школа – это место, где решаются глобальные междисциплинарные задачи»

– Проект «СКОЛКА» – это практическая лаборатория по воплощению идей расшколивания. С каким самым неочевидным, «подводным камнем» – системным барьером – Вы столкнулись при реализации его принципов и какой нестандартный ход позволил Вам его если не устранить, то успешно обойти?

– Я бы сначала немного уточнил отношение к расшколиванию. В этом вопросе мы можем быть в плену неких стереотипов. К сожалению, и в советской традиции, и в российской традиции зафиксировалась ситуация школы как места, в первую очередь, предметного академического знания. Если мы берем полный цикл школьного образования: ребенок не умел читать – теперь умеет, ребёнок не мог говорить на иностранном языке – теперь может, и так далее. То есть традиционно считается, что результатом школьного образования является то, что раньше называлось знаниями, умениями и навыками по отношению к этим предметным вещам.

Если об этом говорить в таком ключе, то можно употребить термин «расшколивание».

Но суть состоит в том, что тенденцией уже где-то 10−15 лет в международном образовании является сдвиг парадигмы школьного образования от чисто предметного знания к более практико-ориентированному, навыковому. То, что зовется школьным образованием, должно быть переосмыслено на современном этапе, как мне видится.

Явно одной из главных задач школы становится самоопределение и ответственный выбор ребенком своей дальнейшей жизненной, в том числе образовательной траектории. И это не менее важно, чем знание математики или чего-то еще. А вот конструкция того, за счет чего это должно происходить – это практическая деятельность.

Если говорить про конкретные барьеры, то первым является как раз традиционное понимание родителями того, что такое школа и чему там учат. Осознание школы как места, где решаются более серьёзные и глобальные междисциплинарные задачи, – главный, но и непривычный сдвиг.

Второй барьер: если школа берет ориентир на модель обучения через практику, то вполне понятно, что должны поменяться методики преподавания. Тут же возникает вопрос о типе квалификации педагогов, которые, несомненно, привыкли к традиционным форматам. Понятно, что новые методы сложнее. Более того, возникает сложность реализации: как это организовать в классе из 30 человек? Какие форматы групповой деятельности должны быть применены? И так далее…

Ну и третье: пока, к сожалению, реальность российского образования заключается в том, что итогом обучения так или иначе является государственный экзамен, что вступает в некоторое противоречие с новыми способами оценки результатов.

Нужно постепенно апробировать новые подходы и медленно сдвигать понимание всех участников образовательного процесса, начиная с детей и родителей, заканчивая вузами, к тому, чтобы на первый план выходили компетентность и опыт, которые получены ребёнком путём его самостоятельной деятельности.

О системе оценивания и её влиянии на образовательный процесс

– Один из ключевых вызовов при переходе от знаниевой парадигмы к развитию способности действовать в быстроменяющихся условиях – это разработка оптимальной системы оценивания. В проекте «СКОЛКА», где фокус смещён и на метапредметность, Вы наверняка уходите от стандартного балла. Какие, помимо проектной оценки, инструменты и форматы Вы считаете наиболее эффективными и перспективными для измерения таких «неосязаемых» результатов, как критическое мышление, кооперация или креативность?

– У китайцев есть очень хорошая пословица: «Экзамен – это дирижёр образования». Несомненно, система оценивания очень сильно влияет на весь образовательный процесс. Если мы хотим что-то формировать, но не знаем, как мы это будем измерять, этого не должно быть. Ведь если мы не имеем инструментов измерения или оценки, мы никогда не убедимся в том, что наши способы и методы работают. Мы уверены в том, что необходимо оценивать не только предметные знания, но и метапредметные навыки. Хоть это пока в контексте апробации, мы всё равно убеждены в том, что возможно разработать инструменты измерения критического мышления, креативного мышления, кооперации и вещей, связанных с саморегуляцией. Мы разработали комплекс заданий, которые специфичны в отношении того, что для их выполнения ребёнок должен как раз применить те метапредметные навыки, которые у него должны быть сформированы.

В «СКОЛКЕ» мы используем систему накопительного оценивания. Это значит, что итоговая оценка за учебный период накапливается по специальной формуле, которая известна и ученикам, и преподавателям заранее.

То есть на материале конкретных предметов, будь то биология, литература или математика, мы вместе с педагогами разработали специальные задания, где можно оценить не только предметное знание, но и то, как ребенок использует навыки, что у него есть. В результате мы можем наглядно отслеживать динамику. Все данные фиксируются в школьной электронной системе: результаты работ накапливаются, и затем в дашборде отображается прогресс (или его отсутствие) в освоении этих навыков.

– Планируете ли Вы в дальнейшем делиться этими технологиями с другими школами или считаете, что это исключительно локальные решения, реализация которых невозможна в условиях обычной школы?

– Вы знаете, очень резонный вопрос. И мы как раз точно стоим на позиции того, что мы хотим этим делиться. У нас уже есть очень хороший партнер – Цифровая образовательная платформа ЭлЖур - eljur.ru. Коллеги накопили большой опыт разработки и внедрения цифровых сервисов для школ (начиная с электронного журнала и дневника и заканчивая сложными цифровыми сервисами). Сейчас реализуется апробации специального модуля оценки метапредметных навыков в этой системе. Мы хотим, чтобы этот модуль стал доступным и для других школ – либо в виде готовой батареи оценочных процедур, разработанных в «СКОЛКЕ», либо как инструмент для создания школами собственных заданий. Главное, чтобы такая возможность у них была.

«Возможности педагога для значительных изменений ограничены рамками системы»

– Без локальных «флуктуаций» нет изменений в системе. Но у рядового педагога нет ресурсов на масштабные изменения. Какой один конкретный, но высокоэффективный поступок Вы бы посоветовали учителю, чтобы запустить цепную реакцию позитивных изменений в его ограниченном, но автономном контексте?

– Да, это сложный вопрос. Возможности педагога для значительных изменений действительно ограничены рамками системы.

Вот какой подход мне кажется продуктивным: если педагог планирует изменения, ему стоит заранее обсудить их со всеми участниками образовательного процесса – с детьми (с учетом возраста), родителями и администрацией. Когда изменения поддерживаются всеми и очевидно их позитивное влияние, проблем с нарушением границ становится значительно меньше. Если все довольны и качество растет, обвинить педагога в нарушениях будет сложно.

Поэтому мой совет педагогам: задайте себе вопрос – что действительно востребовано Вашими «клиентами»? Детьми определенного возраста, их родителями? Этот запрос можно выявить через опросы, фокус-группы, интервью. Спроектированное на основе этого изменение, решающее конкретную проблему детей и родителей, с высокой вероятностью получит поддержку администрации.

Главное – ориентироваться не на собственное удобство («мне так лучше»), а на осмысленный запрос целевой группы. Тогда у педагога будет убедительный ответ на главный вопрос «зачем это?» – «потому что есть конкретная проблема, и вот данные, подтверждающие, что мое решение ее уменьшит».

К сожалению, часто педагоги исходят из других мотивов – экономии ресурсов, собственных представлений о возможностях детей. Но ключевой вопрос должен быть: «Чью проблему Вы решаете?» Школа должна решать проблемы тех, кто в нее приходит, а не свои собственные.

Практическая деятельность требует нестандартных решений

– Говоря о развитии нестандартного мышления и способности работать с парадоксами, которые так важны в условиях неопределённого будущего, приходишь к мысли о различных мета-методах. Используете ли Вы в образовательных практиках «СКОЛКИ» или считаете перспективным использование подходов, аналогичных дзен-коанам – этих заведомо неразрешимых с точки зрения формальной логики задач или парадоксальных утверждений?

– Для детей в виде некоторой загадки это хорошая идея, но мне кажется, что использование коанов для подростков может быть эмоционально сложным и не всегда уместным. Ключевой путь – через реальную деятельность. Да, это можно назвать проектной работой, хотя термин уже избит.

Когда ребёнок погружён в практическую деятельность, сама жизнь подбрасывает ему ситуации, требующие нестандартных решений. Дедлайны, этапы работы, необходимость готовить итоговое представление результатов – всё это естественным образом учит самоорганизации, управлению временем и поиску решений.

Искусственные приёмы – хорошо для младших школьников. Для старших важна настоящая жизнь – не вместо школы, а в школе. Через преодоление реальных сложностей в реализации проектов у ребёнка формируются именно те навыки, о которых мы говорим.

– Согласен с Вами. Но как тогда развивать в детях экологичность и этические принципы? Мне кажется, многие сегодня, как бы громко это ни звучало, живут по принципу «цель оправдывает средства». Будет ли это нормальным в бизнесе и проектной деятельности? Ведь в процессе реализации проекта дети вряд ли сами начнут задумываться о таких вещах.

– Очень резонный и правильный вопрос. Воспитательная работа действительно чрезвычайно важна, и образовательная деятельность не может ограничиваться утилитарными целями.

Мы делаем ставку на обсуждение с детьми в рамках их проектной деятельности: кто является благополучателем их работы? Кому от этого будет хорошо, а кому может быть плохо? Например, новый способ переплавки стали – это круто, но, если он несёт экологические риски? Нужно это учитывать.

Важно донести до ребят, что их деятельность – не для них самих, а для кого-то. Эта этическая составляющая должна быть лакмусом любой деятельности. Без этого мы рискуем воспитать карьеристов, которые видят только результат, но не задумываются о последствиях.

Коммуникация важнее квалификации

– Насколько, на Ваш взгляд, диплом педвуза сегодня является гарантией наличия ключевых компетенций современного учителя? Какие навыки Вы ставите выше формального педагогического образования при найме в свою команду?

– К сожалению, диплом педвуза вряд ли можно считать однозначной гарантией качества сейчас. Это не значит, что обучение плохое, главная проблема – недостаток практики. Без реального опыта, без возможности научиться на ошибках во время обучения, гарантировать подготовленность педагога невозможно.

Что касается навыков, я убеждён: одна из проблем – автономность педагогического труда. Сложилась культура, когда учитель, закрыв дверь класса, работает в одиночку. Не принято делиться методическим опытом, совместно разрабатывать задания, посещать уроки коллег. А ведь многие исследования подтверждают, что рост квалификации происходит именно через взаимообучение.

Поэтому при найме, полагаю, можно ориентироваться на принцип: коммуникация важнее квалификации. Навыки кооперации и общения часто значимее исходного уровня подготовки.

Учитель, открытый к диалогу, готовый задавать вопросы и перенимать опыт, через два года покажет лучшие результаты, чем более квалифицированный, но с закрытой позицией специалист.

Второй важный момент – рефлексивная позиция. Если педагог не способен анализировать свои методы, их эффективность, если не задаётся вопросом «какие результаты приносят мои действия» – он рискует превратиться в носителя «единственно верной» истины, что губительно для образования.

О чём 10 лет назад почти не говорили...

– Сегодня мы наблюдаем растущий тренд на осознанное управление своей энергией и когнитивными функциями. Речь идет не только о тайм-менеджменте, но и о биологических аспектах: сон, питание, физическая активность. Как человек, работающий на пределе интеллектуальной и эмоциональной нагрузки, как Вы выстраиваете свою личную «систему обслуживания» ресурсного состояния? Насколько, на Ваш взгляд, руководителю сегодня важно быть экспертом и в этой, сугубо личной, области? Принимаете ли Вы, например, витамины?

– У меня двойная позиция по этому вопросу. С одной стороны, я приветствую, что эта тема вообще поднимается: ментальное здоровье, баланс работы и жизни. 10 лет назад об этом почти не говорили. Исследования показывают высокую степень выгорания среди учителей и управленцев.

Лично я принимаю витамины и стараюсь выстроить работу так, чтобы она оставляла место для жизни. Нам всем нужно двигаться в этом направлении.

С другой стороны, нельзя однозначно осуждать людей, которые чрезвычайно увлечены работой. Если работа им соответствует, приносит успех и удовольствие, и они уделяют ей много времени – это не значит, что у них нет баланса. Я знаю таких коллег в образовании – для них любимая работа становится большой частью жизни, и это их удовлетворяет, не сказываясь на здоровье.

Поэтому я не стал бы подводить всех под единый стандарт. Особенно в образовании, где много социально ориентированных людей. Если им по-настоящему хорошо в таком режиме, я не стал бы их переубеждать.

Артём Палыгин, магистрант направления «Управление школой и образовательная политика» МГПУ