Образовательная политика // Статья

Кто заказывает музыку в образовании? Часть 2

15 января в рамках Гайдаровского форума состоялась экспертная дискуссия на тему: «Зачем государству школа, а школе государство?». Вчера мы опубликовали первую часть, сегодня публикуем продолжение.

Кто заказывает музыку в образовании? Часть 2
Фото: blogspot.com

Декларации противоречат действиям

То есть водораздел между государством и бизнесом существует, их интересы и запросы зачастую лежат в параллельных плоскостях. Об этом свидетельствовало выступление Александра Брычкина, генерального директора корпорации «Российский учебник». Он не мог сдержать эмоции, поэтому его выступление получилось резким и откровенным. Привожу его почти целиком и максимально дословно.

«Правильные декларации, которые фигурируют в нормативных документах, сопровождаются порой совершенно противоречащими этим декларациям действиями, – заявил Александр Брычкин. – Например, начиная с 2010 года, с момента внедрения школьных стандартов второго поколения, все говорят о необходимости развития современных компетенций. При этом в системе мониторинга качества образования у нас присутствуют два основных образовательных результата: ОГЭ и ЕГЭ по математике и русскому языку. Инструментов, которые позволяют измерить те самые пресловутые современные компетенции, за прошедшее время не было создано, и по сути они не применяются.

Президент говорит о повышении качества образования, о том, что страна должна войти в десятку лучших стран мира по качеству образования, при этом 28 декабря (прошлого года. – О.Д.) в страшной спешке Министерство просвещения принимает с ошибками и огромными недостатками приказ о Федеральном перечне учебников, который сокращает его на 30%.

Вы видели ситуацию, когда в условиях монополии растет качество услуги или продукта? Я кандидат экономических наук, но я не знаю ни одной отрасли, в которой монополия стимулирует развитие качества. А у нас де-факто уже сложилась монополия одного издательства, доля которого составляет 70% государственных закупок учебников. С принятием Федерального перечня эта монополия только усилится».

На вопрос о том, что бизнес, в данном случае корпорация «Российский учебник», делает для школы, Александр Брычкин подробно рассказал о разнообразных направлениях деятельности издательства: об участии в разработке содержания образования, создании новой образовательной среды, в том числе с применением цифровых технологий, организации курсов повышения квалификации учителей.

Затраты перекрывают прибыль

Тогда кто-то из участников дискуссии задал ему провокационный вопрос: «Ваша организация зарабатывает на школе?»

Александр Брычкин сначала немного растерялся, но потом ответил, что «это для нас вторично».

Он пояснил: «Если нам платят деньги за нашу работу, то это является высшей оценкой нашей деятельности. Если нам не платят, мы зачастую делаем проекты на вырост, в том числе и с НИУ ВШЭ, и с Российской академией образования, с другими участниками, для того чтобы попробовать что-то новое. Они (эти проекты. – О.Д.) напрямую не влияют на монетизацию. 50 тыс. педагогов, обученных нами за прошлый год, не дали нам сколько-нибудь значимого вклада в выручку или в финансовый результат. Но для нас это важно, потому что наш педагог имеет возможность с нашими инструментами работать более эффективно, добиваться лучших результатов, большей самореализации, и это его мотивирует для того, чтобы работать в школе и создавать фундамент нашего успешного будущего».

По сути, к аналогичному выводу пришли и участники вышеупомянутого делового завтрака: прибыль от частных инвестиций в образование несоизмерима с затратами на эту сферу, а эффект отсрочен примерно лет на 25. Поэтому мотивы, которые движут предпринимателями, вкладывающими средства в школы, университеты, дополнительное образование – скорее, филантропические и бескорыстные, если не считать тех случаев, когда в частных школах, спонсорами которых выступают предприниматели, обучаются их дети.

Но и в этих ситуациях нет ничего предосудительного, поскольку вложенные деньги распределяются на всех учащихся школы, включая тех, чьи родители не в состоянии оплатить обучение своих детей. Такой принцип применяется, например, в школе «Летово», которая позиционирует себя как школа для «одаренных и мотивированных».

Вопросы без ответов

Свои претензии в адрес Минпроса высказала и Александра Левицкая.

«Я перед этой дискуссией внимательно еще раз изучила материалы нацпроектов и увидела, что к 2021 году будут разработаны новые требования к ФГОС и программам образования, к системе оценки качества образования. И больше ничего не сказано. Мы находимся в 2019 году и, видимо, где-то есть люди, которые это образование формируют. Где эти люди, есть ли они среди нас и что они формируют?

Кроме того, к 2020 году будет разработана новая система оценки качества образования и внедрена в каждую образовательную организацию. Но нигде не сказано, чем плоха нынешняя система и почему мы должны менять одно на другое».

Советник президента подчеркнула, что эти вопросы должны стать предметом национальной дискуссии.

Далее она обратила внимание на то, что в нацпроекте дополнительное образование указано как наиважнейший фактор, который повлияет на становление нового человека. При этом она подчеркнула, что по параметрам нацпроекта «20% детей, видимо, не станут этими новыми людьми, потому что только 80% будут охвачены системой дополнительного образования» (имеется в виду бесплатной).

Замминистра просвещения Марина Ракова признала, что статистика дает не совсем достоверную картину охвата детей этим уровнем образования, поскольку учитывает количество услуг, а не детей, которые их получают (как правило, один ребенок посещает несколько кружков и секций).

На этом основании мы можем сделать вывод, что не 20% детей, а гораздо больше «не станут новыми людьми».

На другие замечания Левицкой Марина Ракова обещала ответить при личной встрече, так как время дискуссии уже истекало.

Возникает вопрос: как можно говорить о взаимодействии, например, государства и общества в лице бизнеса и родителей, если нет консенсуса между самими представителями власти?

Птица счастья завтрашнего дня

Таким образом, со всей остротой обозначилась проблема, которую модераторы мероприятия поставили еще в начале дискуссии: недоверие между разными, как они модно выразились, стейкхолдерами, то есть основными заинтересованными участниками образовательного процесса: представителями государства, бизнеса, педагогами и родителями.

Ефим Рачевский предложил своеобразный вариант мирного договора, считая основой консенсуса стремление сделать так, чтобы дети жили долго и счастливо, а ведь образование, как утверждают ученые, – это путь к долголетию.

В этой точке, по мнению директора московской школы, полностью совпадают интересы всех участников образовательного процесса.

Трудно поспорить, однако понятие «счастье» не упоминается ни в одном государственном документе: оно не поддается объективному определению и стандартизации, и его трудно измерить конкретными показателями (хотя в социологических исследованиях уже применяется термин «индекс счастья»).

Поэтому «стейкхолдерам» придется искать другие, более прагматические точки соприкосновения.

Участники дискуссии сошлись на том, что необходима площадка, которая бы объединяла для обсуждения образовательных проблем всех заинтересованных участников. Раньше эту роль выполнял Российский общественный совет развития образования (РОСРО).

Максим Дулинов предложил организовать подобный дискуссионный клуб на базе РАНХиГС, тем более что Гайдаровский форум уже не первый год успешно проходит в стенах этой организации.

Но важно не только найти место встречи (им может стать интернет-форум), но и настрой на конструктивный диалог, на умение слышать и слушать друг друга.

Первую часть дискуссии можно почитать здесь.




Новости





























































Поделиться