Инновационные школы вчера и сегодня // Интервью

Почему авторские школы 90-х не стали стартапами, а современные инновации развиваются в частных школах?


Почему авторские школы 90-х не стали стартапами, а современные инновации развиваются в частных школах?
Фото из личного архива Виктора Имакаева

Мы открываем цикл статей, посвященный сравнительному анализу инновационных школ в России 1990-х и 2020-х годов. Вести эту тему будет директор по науке автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования «ПрЭСТО» Виктор Имакаев. Мы попросили его рассказать об основных аспектах будущих публикаций.

Виктор Раульевич, как появился замысел сопоставления школ столь разных периодов?

– Сегодня в образовательном сообществе весьма распространены представления о том, что авторские школы вместе с инновациями остались в прошлом. На самом деле это не так. В последние годы мы наблюдаем активный рост инновационных частных школ, которые как грибы возникают по всей России.

В настоящее время команда нашего института осуществляет сопровождение нескольких современных инновационных школ. А в 90-е годы я в составе лаборатории регионального развития образования Института педагогических инноваций РАО сотрудничал со многими авторскими школами и участвую до сих пор в деятельности одной из них (33 года преподаю физику в лицее № 1 города Перми).

Накопленный опыт подтолкнул меня к идее такого сопоставительного анализа в самых разных контекстах, в которых тогда «существовали мы», а сейчас «существуют они». Мне представляется это сравнение важным, потому что есть некоторые общие, объединяющие и 90-е, и 20-е годы аспекты.

В то же время есть очень большие различия. Надеюсь, серия публикаций на эту тему может иметь интересное продолжение в откликах, дискуссиях и обсуждениях, потому что для меня это два феномена – инновационные школы 90-х и инновационные школы 20-х. При этом я предпочитаю во многом опираться на свой собственный опыт сопровождения или участия в развитии школ 90-х и 20-х, поэтому объектом моего рассмотрения будут только те из них, о которых я знаю не понаслышке.

– Какие уроки мы можем извлечь из этого сопоставительного анализа?

– По мнению многих экспертов образования, феномен инновационных школ 90-х годов оказался не очень продуктивным, и многие из этих ярких образовательных учреждений утратили свой потенциал за последние 30 лет. Они превратились в обычные школы, в которых по большому счёту долгое время ничего не происходит: мысль творческая, педагогическая не развивается, и это очень опасная тенденция, с моей точки зрения.

– А чем вы объясняете такое явление? Оно связано с физическим уходом лидеров, с изменением общественно-политического контекста?

– Это принципиальный вопрос, который мы будем разбирать на протяжении всех публикаций рубрики. С одной стороны, это действительно уход лидеров – не только физический, но и профессиональный (мы знаем огромное количество примеров выдавливания, насильственного увольнения ярких, прогрессивных директоров школ за последние 5 лет), что приводит к затуханию инновационного потенциала школы: они утрачивают свой особый дух, уклад, уникальную систему отношений. Пожалуй¸ исключение из правила – школа Тубельского, которая старается сохранить свои традиции вопреки бюрократическим препонам. Иными словами, проблема этих школ заключалась в том, что они были авторскими, и если основатель школы не успевал создать соответствующий уклад, который бы воспроизводился, то после ухода, смерти и т.д. этой самой личности эти школы сходили на нет.

Это первая причина, а вторая – это приход государя (я цитирую Толкиена «Возвращение государя»), когда государство рьяно взялось в середине нулевых за образование и, по сути, сейчас идет целенаправленная политика унификации, торможения и прекращение инновационного движения.

С моей точки зрения, авторские школы 90-х – это уникальный феномен, цветок, возникший неожиданно в пустыне. Пока он мог, он рос, сопротивлялся, развивался. Но он не был способен к воспроизводству во втором, третьем поколении и уж тем более к масштабированию. Именно эта проблематика, мне кажется, заставляет нас обратиться к сравнительному феноменологическому анализу школ 90-х и нынешних, современных, которые создаются не единоличным автором, а командой профессионалов.

В 90-е годы был большой запрос на инновации во всех сферах общественно-политической жизни, в том числе в образовании. А нынешняя ситуация сильно отличается от той, прежней, поэтому условия для развития инновационного движения, мягко говоря, неблагоприятные?

– В 90-е годы любое инновационное движение, которое меняло закостеневшую ткань общественно-экономических, культурно-образовательных отношений, воспринималось как благо. Сейчас мы наблюдаем некоторый другой феномен, как мне кажется. Он заключается в том, что запрос на инновации ушёл к частникам. Он не со стороны государства, он со стороны частных лиц, обладающих колоссальными ресурсами и влиянием (Герман Греф, Вадим Мошкович), а также со стороны родителей, и этот запрос ширится и множится. Именно родители оказываются такими кровно заинтересованными акторами, которых не устраивает то, что происходит в обычной массовой муниципальной школе. И как только они видят, что есть какое-то предложение, отличное от обычной массовой школы, так сразу же они на это предложение откликаются и готовы платить огромные или не очень огромные суммы за то, чтобы их ребёнок оказался в ситуации современного, интересного, увлекательного инновационного образования. Вот этот запрос есть, безусловно, вот это смещение фокуса точно произошло.

В 90-е – это был запрос общесоциальный, разделяемый многими социальными группами, поддерживаемый государством, или хотя бы государство не противилось этому запросу. Поэтому инновации происходили в муниципальных школах. А сейчас мы наблюдаем, что запрос есть, он очень мощный, очень сильный, но он сместился в негосударственный сектор.

Один из лидеров современных инновационных негосударственных школ в частном разговоре (поэтому я не могу называть его имени) сказал мне буквально следующее: «Мы в долгу перед инновациями 90-х. Тогда это не получилось. Я хочу, чтобы сейчас это произошло». Это важный посыл. Некоторыми активными акторами современного инновационного образования (я говорю про частные школы) движет эта мысль.

– Частные школы начали создаваться в 90-е, потом этот процесс несколько затормозился, а сейчас вновь активизировался. Чем новые частные школы, особенно инновационные, отличаются от тех частных школ в 90-е?

– В 90-е, как я уже отмечал, основной инновационный потенциал был в муниципальных, то есть в государственных школах. Это очень важно. Было очень мало частных школ, в которых бился этот инновационный импульс, в которых нерв инноваций был таким же, к примеру, как в школе Тубельского, таким же, как в школе «Эврика» в Томске, как в гимназии «Универс» в Красноярске и т.д. Хотя школа «Эврика» сначала была частной, потом стала государственной.

Если мы обратимся к нынешнему десятилетию, мы видим, что в муниципальных школах практически затухли все инновации. Их там практически нет, потому что в современной системе российского образования до последнего времени мы не видели развернутой инновационной образовательной политики, которая предполагает наличие механизмов, схем, способов актуализации инновации, сопровождения, доведения до результата, масштабирования, диссеминации. В настоящее время обновляется механизм федеральных инновационных площадок (ФИП), но их, замечу, мало – это пара десятков школ. Сам факт изменения механизма ФИП говорит о кризисе инновационного движения в государственном секторе образования.

В то же время частники с удовольствием заняли эту нишу, и мы наблюдаем, что сейчас самые интересные проекты, начиная с середины 10-х годов нынешнего века, происходят в частной школе. Смею предположить, что в ближайшее время мы столкнёмся с феноменом инновационных частных университетов. Потому что логика развития процессов в образовании к этому ведёт: кардинально перестроить деятельность современного российского государственного университета, даже успешного, практически невозможно, и, следовательно, будут возникать инновационные частные университеты. Мне кажется, разобраться с этим феноменом очень важно.

– Вероятно, это связано с большей степенью свободы, которой обладают частные школы и вузы?

– Действительно, вопрос свободы крайне важен, потому что стартапы, инновации невозможны без свободы. Скажу больше, они невозможны без специально обустроенного пространства свободы. И с этой точки зрения надо зафиксировать вопрос свободы инноваторов тогда и сейчас. Это вопрос разносторонний, он не сводится только к ВПР, ЕГЭ, ОГЭ, ФГОС, СанПиНам, но надо признать, что современные инновационные школы, в отличие от своих предшественников, вырастают при огромном количестве ограничений.

Особый вопрос, которому бы хотелось уделить внимание – это свободное время педагога.

Инновации 90-х годов реализовывались в условиях профицита свободного времени.

Учителя не были загружены отчетностью, бюрократическими процедурами. Они могли реализовывать свои идеи без контроля и проверок сверху, и я расскажу о конкретных нормативно-правовых механизмах, которые этому способствовали.

Современные инноваторы живут в условиях тотального дефицита времени.

Все сотрудники современных инновационных школ загружены под завязку.

Отчасти эта ситуация спровоцирована всевозможными препонами в виде СанПиНов и других нормативных актов, и это большая проблема.

Есть еще одна тонкая материя, называемая укладом. Этот аспект достоин подробного рассмотрения. Судьба инновационной школы зависит от того, рассматривает ли автор уклад как специальную задачу для создания и поддержки своей организации. Уклад – один из ключевых факторов, определяющих долгожительство школы.

Не так легко объяснить, что такое уклад. В первом грубом приближении уклад – это интонация. Интонация отношений в первую очередь учителей и учеников и других акторов – управленцев, родителей. Уклад – это система норм коммуникации, которые создают особую атмосферу, которые делают школы «коммуникативным сообществом» (термин Юргена Хабермаса). Александр Тубельский ставил создание уклада как личную и профессиональную задачу. Это было в 90-х, и точно такая же задача ставится сейчас.

Сегодня на первый план выходит рейтингование школ по количеству победителей олимпиад, обладателей высоких баллов ЕГЭ и ОГЭ и другим аналогичным показателям. Считались ли эти параметры важными для школ последнего десятилетия XX века?

– В образовательном сообществе мы называем такую политику «голы, очки, секунды». Школы высоких достижений хотелось бы выделить как отдельный сегмент. Здесь важно проанализировать удачные и неудачные примеры. Подчеркну, что это лишь одна грань инновационного движения. И школы 90-х создавались в этом контексте, только тогда измерители успеха были другие. Школы 20-х тоже создаются в этом контексте, но их модели кардинально отличаются от их предшественников. Есть школы, которые честно заявляют: «Мы готовим лучших». Когда ты открыто об этом говоришь, к тебе нет претензий. Объявляется конкурсный отбор по всей стране («Летово»). Есть феномены школ успеха, которые процветают, начиная с 90-х годов и до сих пор: например, школа № 146 в Перми.

На прошедшем 10 сентября заседании клуба «Норма и деятельность» обсуждались парадигмы образования. С этой точки зрения как можно охарактеризовать школы 90-х и 20-х?

– Авторские школы 90-х – это первые ростки новой парадигмы, которые унаследовали лучшие педагогические идеи. Трагедия состоит в том, что эта парадигма, как я уже говорил, не стала традицией, потому что тогдашним лидерам не хватало банальных компетенций. Автор школы позиционировал себя и воспринимался окружением больше как педагог, нежели как менеджер. Менеджерских качеств катастрофически не хватало лидерам 90-х. Эта коллизия касается и школ 20-х годов. Фигура инновационного менеджера в образовании, который знает, как надо конструировать, проектировать или просто создавать образовательное учреждение «с нуля» – это очень сложная проблема, и негосударственные инновационные школы 20-х находятся только в начале этого пути.



Новости





























































Поделиться