Пост#1 // Колонка

Как я перестал делать домашние задания


Как я перестал делать домашние задания
Иллюстрация: independent.co.uk

В школе я делал домашние задания. Боюсь показаться странным, но в институте не пропускал занятий (на втором курсе только один день плюс одну пару по физкультуре – да и то не случайно). Но я про школу.

Когда в четырнадцать лет, летом после восьмого класса, на даче под Рязанью я за полторы недели запоем прочитал «Войну и мир», то думал, что уже не может быть лучше ничего в моей читательской жизни – да, может, и в жизни вообще.

И вот зима, Магадан, снег, темно (в школу идёшь – темно; из школы днём возвращаешься – опять темно, а в школе лампы горят). Февраль девятого класса, всё те же четырнадцать лет. Не знаю, почему я летом не прочитал «Преступление и наказание», не знаю. Но и хорошо. Потому что для него нужен был февраль, Магадан и снег в темноте.

Придя из школы, взял книгу – и полтора дня был не знаю где. В серединке вместился школьный день с его уроками (там я не читал), где, возможно, что-то происходило – а, возможно, и нет.

Летом после девятого я прочитал «Игрока» (после сценария фильма «Двадцать шесть дней из жизни Достоевского» – именно так: я не фильм посмотрел, а сценарий прочитал в журнале).

А в сентябре Маргарита Ивановна (учитель литературы и классный руководитель), узнавая, кто у кого любимый писатель, и услышав от меня фамилию Достоевского, сказала: «Ну, ты, наверное, всего прочитал...»

И я задумался: если Достоевский – мой любимый писатель, то почему, действительно, я не прочитал всего? С тех пор, когда кто-то говорит, что его любимый поэт Есенин, мне всегда интересно, читал ли говорящий у Есенина что-то сам: найдя книгу, листая, выбирая... Кстати, всего Достоевского я ещё не прочитал. И речь не только о «Зимних заметках о летних впечатлениях» (которые прекрасны, судя по тем страницам, до которых добирался) и публицистике, но и о «Вечном муже» (только фильм) и, к стыду, «Записках из Мёртвого дома».

Потом была любовь к «Идиоту»; потрясение «Братьями». Но постепенно опять вернулось «Преступление»; не знаю, сколько раз я его перечитывал. Каждый раз это была книга про другого героя: то про Порфирия Петровича, то про Сонечку, то про Свидригайлова... Помню, что на пятый раз я вдруг понял, почему книга так называется. А после пятого раза точно читал ещё.

Сейчас уже по-другому читается: открываешь, читаешь первое предложение – и попадаешь домой. (Нет, дома у меня старушек по головам не тюкают и вообще всё достаточно мирно, но это всё равно как в Магадан вернуться.)

Кстати, о Магадане и домашних заданиях.

Их я после тех февральских полутора суток делать перестал. Сначала сразу по алгебре, геометрии, физике, химии, а через месяц и все остальные. Потому что какие тут могут быть домашние задания, когда в мире – такое!

Кстати, в институте я тоже начал пропускать занятия с третьего курса, после армии, но там была уже другая литература и другая жизнь.

Фёдор Михайлович, с юбилеем!



Новости





























































Поделиться