В основном конкурсе 48-го Московского Международного кинофестиваля представлен «Выготский» Антона Бильжо – редкая отечественная биографическая картина, которая вовсе не пытается следовать проторенными традиционными для жанра тропами. Владимир Ростовский разбирается, чем запоминаются последние месяцы жизни Льва Выготского и почему осведомленность порой важнее исторической точности.
1934 год, Лев Семенович Выготский (Сергей Гилев) – выдающийся советский психолог и основатель направления культурно-исторической психологии – живет в Москве в состоянии перманентного стресса. В институте, где Выготский проводит эксперименты по когнитивному развитию детей, активно идет подковерная борьба. С одной стороны, профессор Корнилов (Владимир Мишуков) пытается принизить достижения Льва Семеновича и его ученика Александра Лурии (Богдан Жилин), с другой – председатель Деткомиссии ВЦИК Семашко (Александр Семчев) требует от Выготского заклеймить «реактологию» Корнилова как лжеучение. Сам же психолог, кажется, ужасно устал о жизни, отказывается бороться с затяжным туберкулезом и нехотя соглашается на сеансы запрещенного в СССР психоанализа у ученицы Фрейда и Юнга Сабины Шпильрейн (Виктория Исакова).
«Выготский» намеренно отказывается от линейной структуры сюжета в пользу атмосферной, сумбурной, трагикомичной сказки о человеке, который всю жизнь пытался найти нужные слова, способные примирить всех вокруг.
Повествование скачет по тридцати с лишним годам жизни Выготского, выхватывая самые яркие моменты, по задумке Бильжо, сыгравшие значительную роль в формировании личности психолога. Вот еще мальчишкой Лев сталкивается с первыми проявлениями человеческой нетерпимости, стоит у кровати умирающего от туберкулеза брата, становится свидетелем разгорающегося огня революции. А вот вместе со светилами советской психологии и культуры из «Круга Выготского» (в числе которых были Сергей Эйзенштейн и Всеволод Мейерхольд) проводит целую театрализованную операцию по избавлению рядового гражданина от алкогольной зависимости.
Где-то на периферии бушует середина 1930-х: в разгаре Безбожная пятилетка, по улицам в чем мать родила дохаживают свое редкие представители общества «Долой стыд», а репрессивная машина только набирает обороты – зловещим символом эпохи тут и там мелькает «черный воронок». В коммуналке, где проживает семейство Выготских, бдительный дедушка после визита представителей ОГПУ с горечью говорит: «Если бы не арестовали его, то арестовали бы и вас, и меня». Да сам Лурия, кажется, больше печется не о судьбе учителя, которому «жить осталось чуть-чуть», а о своем положении в институте, где рвет и мечет Корнилов. Тяжесть бытия давит Выготского с безразличием ребенка, наступающего на муравья, но Антон Бильжо аккуратно уводит зрителей в сторону от темных лет советской истории и фокусируется на самом психологе. Недаром в интертитрах (коих достаточно – один ироничнее другого) в самом начале картины честно прописано, что Выготский – фигура для широких масс малоизвестная.
Парадокс «Выготского» в том, что о самом психологе фильм рассказывает довольно мало, а скорее становится привратником – после просмотра картины Бильжо зрители, вероятно, должны заняться самостоятельным изучением личности главного героя.
Режиссер, сняв кино, где факты уступают место вайбу, пытается посредством нехитрых эмоциональных манипуляций вызвать у смотрящего интерес к фигуре Выготского. Персонаж Гилева даже не является историческим в строгом понимании, а скорее эдаким рыцарем печального образа и одновременно рок-звездой от мира психологии. Более того, все прочие современники протагониста существуют в картине как коллективный культурный фантом: «Круг Выготского» больше похож на клуб по интересам, состоящий из громких фамилий с едва различимыми лицами, Семашко максимально функционален и отвечает за конвенциональную репрезентацию власти, а Корнилов становится формальным злодеем лишь потому, что туберкулез на эту роль не годится.
Сергей Гилев при всей условности образа справляется с фигурой Выготского с присущим ему вниманием к витальности – зрители видят не памятник великому мыслителю, а живого человека, сомневающегося, нервного, ироничного и смертельно уставшего. А в финале и вовсе пускается в пляс, будто перечеркивая эксцентрикой любые попытки вылепить из своего героя забронзовевшего мастодонта, каким Выготского и рисует подавляющее большинство статей о влиянии ученого на отечественную школу психологии. И внезапно дурашливый эпилог сам по себе становится высказыванием о свободе воли: в эпоху, когда смерть доставляли к порогу люди в форме, уйти на своих условиях уже было достижением.
Антон Бильжо рискнул и создал спорную, авторскую и шероховатую интерпретацию байопика и, кажется, не прогадал. «Выготский» – неровный, но живой и яркий, местами ребяческий, но подспудно умный, далеко не всегда собранный, но уверенный в зрителе – редкое кино сейчас сознательно подталкивает продолжить знакомство с персонажами за пределами кинотеатра. Пусть и не самым традиционным способом.
