В Еврейском музее и центре толерантности 14–15 апреля прошёл международный форум «Пространство трансформации: музеи для ментального и эмоционального благополучия». Два насыщенных дня мастер-классов и практикумов о том, как устроены музеи, которые умеют заботиться, – о травме и исцелении, о сенсорной индивидуальности, об агентности и нейроэстетике, заботе о команде.
Одна из самых практических дискуссий называлась «Музей – пространство взросления» и была посвящена подросткам: самой сложной и при этом самой благодарной музейной аудитории.
Модерировала её ведущий эксперт Центра толерантности, психолог Елена Горинова, а спикерами стали семь человек из школ, федеральных музеев-заповедников и частных коллекций. Рассказанное не сложилось в единый рецепт, но у семи историй оказался общий знаменатель: подростки приходят туда, где им разрешено быть авторами, а не слушателями.
Сцена первая: секундомер в руках четырнадцатилетнего
В Музее советских игровых автоматов однажды появился мальчик Егор. Его спросили, что ему в музеях не нравится больше всего, и он ответил: «Запрещают бегать».
И тогда музей решил… разрешить.
«Мы с ним нарисовали в зале стартовую черту и финишную и запустили время. Он стоял с секундомером, набирал детей и спрашивал: “Вы хотите побегать?”, и они реально бегали. Он был в восторге, потому что ему разрешили, и в его 14 лет это было открытие, что можно, оказывается, разрешить бегать», – рассказала хранитель фондов музея Екатерина Петринич.
Это не значит, что в музее можно отключить правила. Вывод совсем другой: подросток, которому в музее впервые за долгое время дают право распоряжаться пространством, начинает к этому пространству относиться бережно.
«Они сами хорошо с этим справляются в силу своего возраста, стараться не надо. Есть понимание того, что ты в музее, но одновременно в музее, где тебе вроде бы всё можно. И понятное дело, что никто там вандализмом не занимается. Наоборот, они очень бережно к этому относятся, потому что им разрешили – как же ты сломаешь-то, тебе же разрешили», – объясняет Петринич.
Экспозиция музея полностью интерактивная. Залы не подписаны, чтобы подросток сам выбирал маршрут. Экскурсия устроена как игра с монетками за участие. В сумме это то, что подростки в разговорах между собой описывают не словом «музей», а словом «свобода».
Слева-направо: Алина Романова, Екатерина Петринич, Татьяна Стехова
Когда подросток перестаёт быть слушателем
Ту же логику, но с другой стороны, описала методист музея-заповедника «Царицыно» Татьяна Стехова. В Царицыно работают три подростковых клуба – литературный, философский и музейный, есть волонтёрская программа, но самым востребованным форматом стали творческие лаборатории. Каждая приурочена к выставке или фестивалю и длится 8–12 занятий с приглашённым педагогом и итоговым проектом, который потом экспонируют в музее.
«Изучали выставку не с позиции пассивного слушателя, а с позиции художника и автора своего будущегопроекта», – так Стехова описывает лабораторию, посвящённую выставке о Екатерине II, в которой подростки рисовали комиксы.
Были лаборатории с керамикой, с бумажной модой по мотивам выставки «Индия: ткань времени», с фотопроектом по маршруту николаевской Москвы, с плетёными скульптурами из велотерма для фестиваля исторических садов.
Образовательная, «назидательная» часть, признаёт Стехова, даётся лабораториям сложнее всего: «Бывают ситуации, когда после лекции ребята не приходят, несмотря на то, что это платная история [то есть деньги за участие уже внесены – прим.ред.]». Но сам формат держится именно на том, что подростки возвращаются не слушать, а делать.
Слева-направо: Екатерина Петринич и Татьяна Стехова
Голос школы: когда взрослые сами заставляют
Учитель и классный руководитель школы № 158 Наталья Крылова говорила с позиции педагога, который возит детей в музеи сам.
«Часто я сталкиваюсь с проблемой: не все родители заинтересованы привить детям какой-то интерес к музею. Дети приходят в школу и очень рады тому, что мы куда-то едем. Для них это целый праздник», – рассказала она.
При этом даже в удачных выездах Крылова наблюдает тот самый момент, из-за которого подростки и тянутся к интерактивным форматам: «Когда мы были в Музее Героев Советского Союза, дети под конец уже очень сильно хотели уйти, они устали. Интереснее, конечно, больше что-то делать, не просто слушать». Младшие школьники, по её словам, сами просятся в музей. Но за фразу о том, что одно лишь слушание выматывает даже заинтересованного ребёнка, на этой панели зацепились, кажется, все остальные спикеры.
Резюмировала её реплику методист «Куликова поля» Наталья Новикова:
«Для удачной экскурсии важен ещё и учитель, который привёз группу. Учитель не должен самоустраняться. Потому что экскурсовод в музее не является авторитетным взрослым для ребёнка. И поэтому только тандем учителя и экскурсовода может привести к хорошим результатам», – сказала Новикова.
И добавила фразу, которую стоит вынести на поля: если учитель воспринимает музей как Диснейленд, куда он «привёл ребёнка», магии не произойдёт.
Не копировать, а придумать своё
Музейный арт-терапевт и искусствовед Анна Захарова приехала на форум из Челябинска с проектом «Силуэты пещерного мира» – он делается на площадке Исторического музея Южного Урала. Казалось бы, задача довольно конкретная: посмотри на шерстистого носорога и сделай похожего. Но именно этой прямолинейности команда Захаровой решила избежать.
На старте у команды была развилка: дать подросткам готовый образ зверя, которого необходимо повторить. «Но это включало бы репродуктивное мышление», – говорит Захарова, и от этого варианта отказались.
Подросткам давали разнообразные материалы (глину, проволоку, ветки ивы, лыко, картон) и задавали вопросы, с которыми сталкивались первобытные творцы: где я, как я себя чувствую, что я имею право сделать? Получившиеся существа – иногда бизон, а иногда и фэнтезийное животное из проволоки – потом отправились на выставку в сам музей. План экспозиции подростки составляли тоже сами.
«Мы хотели, чтобы ребята придумывали сами, а первобытность была для них опорой, а не образцом», – объясняет Захарова, «чтобы подростки начали доверять собственным идеям».
Музей здесь берёт на себя непривычную роль: не объясняет, как правильно, а подстраховывает собственное решение подростка.
Слева-направо: модератор дискуссии Елена Горинова, Анна Захарова и Наталья Новикова
Граффити в официальном пространстве
В Музее Москвы подростков «ловят» на контринтуитивную «точку входа» – легальное хулиганство. «Мы решили немного похулиганить, чтобы привлечь подростков, сделать легитимное пространство для хулиганства. Так во дворе нашего музея появилась специальная стена, арт-объект», – рассказала Алина Романова, PR и SMM детского центра музея.
Курс граффити «Азбука» ведёт действующий граффити-художник. Про остальных московских граффити-художников он рассказывает детям как про «моих друзей»,потому что знает всю эту сцену лично. На выходе – 20 выпускников за поток и расписанная стена во дворе. Но ценность проекта Романова видит в другом: те же подростки, которые пришли за граффити, становятся участниками других студий.
«Их точка входа – граффити, хулиганство. Но по нашей статистике, после курса многие остаются: идут на театр, на историю искусств», – говорит Романова.
Важный нюанс, на котором эксперт сделала акцент: курс не маргинализирован. «Мы не учим детей портить объекты культурного наследия, мы показываем, как можно вывести граффити из маргинальной области в среду современного искусства».
Слева-направо: Наталья Крылова, Алина Романова, Екатерина Петринич
Подростки сами говорят о сложном
Похожим путём, через передачу авторства, пошёл и руководитель проекта «Культмиксы» Центра толерантности Еврейского музея Игорь Майнгардт. Идея родилась из мысли, что о межкультурной коммуникации подросткам должны рассказывать не взрослые, а сами подростки, «на уровне равный равному».
Молодых художников, психологов и филологов собрали в пять междисциплинарных команд. У каждой был свой куратор по комиксам, свой эксперт-психолог и своя тема из тех, с которыми Центр работает годами: стереотипы, этноцентризм, дискриминация, культурная дистанция и шовинизм. За лето получилось пять графических новелл с нетривиальным сюжетами, так как от цензуры организаторы сознательно отказались.
«Звёздная дипломатия» разворачивает историю о том, как культурные различия перестают быть препятствием и превращаются в ресурс команды и целой галактики. Герой комикса «Выход» задаёт себе вопрос «Это все вокруг странные или со мной что-то не так?». «Урок» рассказывает, как чувствует себя человек, которому внезапно досталась роль «другого». А «Санжик» – довольно драматичная история друзей, которые перестают ими быть из-за развивающегося в альтернативной России шовинизма.
Выставка открылась в Еврейском музее в ноябре 2025 года. Все комиксы вошли в печатный сборник и теперь готовятся стать образовательным материалом для школ и вузов.
«Мы попытались сделать выставку, которая будет интересна подросткам», – говорит Майнгардт. Получилось даже больше: подростки, психологи, филологи и художники вместе собрали язык, на котором о «своих» и «чужих» можно разговаривать без лекции и план-конспекта.
Параллельно команда дописывает методическое пособие при поддержке Фонда Потанина. Елена Горинова уточнила, что это настольная книга для тренера: её можно взять в руки, даже если ты про межкультурную коммуникацию слышишь впервые.
Деревенский музей как площадка взросления
Наталья Новикова работает в музее «Куликово поле», крупном федеральном учреждении в сельской местности в двух часах от областного центра. Её доклад охватил самую длинную дистанцию: работа с подростками начинается в детском саду и доходит до первого трудоустройства.
У «Куликова поля» есть детский аудиогид «Призмы детства», записанный по подсказкам местных детей: что им самим кажется интересным в экспозиции и кто, по их мнению, должен им об этом рассказывать. В Интерактивном богатырском саду подростки-мальчики учат посетителей стрелять из лука, метать копьё и чеканить монету –
«Когда о процессе рассказывает ребёнок-подросток, это лучше, чем когда преподавателем остаётся взрослый. У взрослого посетитель стесняется спросить: “я не понял”, а у ребёнка – нет».
Новикова рассказала про девочку, которая в свой первый день волонтёрства спросила маму в конце смены: «А сколько я сегодня заработала?». Мама объяснила, что волонтёрам не платят. «Мне с самого начала не очень понравилось это слово», – ответила та. Сейчас ей почти тринадцать, она уже два года помогает администраторам и на предложение оплатить её работу отвечает «Нет, вы что? Я же волонтёр».
Смысл работы Новиковой формулирует просто: «Задача нашего музея – чтобы эти птенцы, которые у нас оперились и выросли, в какой-то момент, возможно, к нам вернулись».
Слева-направо: Анна Захарова, Наталья Новикова, Игорь Майнгардт
Вместо выводов
Елена Горинова закрыла дискуссию фразой:
«Мы все работаем для того, чтобы музеи стали уютным, привлекательным местом, в котором подросткам было бы хорошо расти, развиваться, взрослеть и учиться новому, даже не замечая этого».
В этом «незаметно для самих себя» – и есть общий смысл всех семи кейсов. Подросток чувствует, что ему не доверяют, раньше, чем взрослый успевает произнести первое слово. И наоборот: когда ему это доверие достаётся, он им почти никогда не злоупотребляет. Он просто рисует в зале стартовую черту и зовет остальных присоединиться.
Алла Сибрина
