Без рубрики // Аналитика

Не стоит ждать, что случаи насилия в школах исчезнут по волшебству

Случаи насилия с применением оружия в российских школах перестали быть исключительным явлением. Очередной инцидент произошел 21 марта, когда 13-летняя ученица города Шадринска Курганской области открыла стрельбу из пневматического пистолета по одноклассникам и пострадали семь детей.
  • 26 марта 2018

Не стоит ждать, что случаи насилия в школах исчезнут по волшебству
Фото: rostovgazeta.ru

Какая работа сегодня ведется по профилактике подобных происшествий? На какие тревожные симптомы в поведении ребенка следует обратить внимание родителям? Об этом рассказывает руководитель Центра экстренной психологической помощи Московского государственного психолого-педагогического университета (МГППУ), член межведомственной рабочей группы при Правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Олеся Вихристюк.

– Олеся Валентиновна, в последнее время в СМИ участились сообщения о случаях насилия с применением оружия в российских школах. Есть ли у них общие причины?

– Действительно, до недавних пор в российских школах случались конфликты, разборки и драки, но применение оружия – это новое явление.

Первый резонансный случай такого рода произошел в феврале 2014 года в московском районе Отрадное в школе № 263, когда десятиклассник, признанный впоследствии невменяемым, застрелил учителя и охранника школы и тяжело ранил патрульного. После этого случаи насилия с применением оружием стали происходить в школах раз или два в год.

Надо отметить, что все эти случаи отличаются друг от друга. За внешне схожими ситуациями скрываются разные причины. Конечно, в каждом случае разбираются специалисты.

Сейчас Минобрнауки и другие ведомства делают многое для того, чтобы усилить систему профилактики насилия, агрессии, аутоагрессивного, суицидального поведения, отрегулировать нормативно-правовую базу, укрепить психологические службы в школах. Формируются специальные программы и методические рекомендации. Делается все возможное.

К слову, мы минимум лет 20 слышим о случаях стрельбы в школах США, но не похоже, чтобы там эту проблему удалось решить. Поэтому ожидать, что с этой проблемой можно справиться по мановению волшебной палочки, не приходится.

К сожалению, пока не хватает широкомасштабных научных исследований в области агрессивного и суицидального поведения, аутоагрессии, интернет-общения. Мы, специалисты, не на 100% знаем, чем живут сегодня подростки, каковы их ценности, как влияют новые субкультуры и новые агенты информационного пространства на установки молодых людей. На мой взгляд, исследовательскую работу в этой области нужно усилить.

– В России ведутся исследования подобного рода?

– Да, например, МГППУ разрабатывает модель и организацию системы профилактики и сопровождения несовершеннолетних в ситуациях риска, таких как буллинг, аутоагрессия, агрессия, противоправное поведение, социальная дезадаптация. Возможно, в регионах будет организовано повышение квалификации специалистов в рамках этой проблематики.

Важно упомянуть, что несколько лет назад был разработан и утвержден профессиональный стандарт педагога-психолога. Этот стандарт, с одной стороны, поможет вузам оптимизировать подготовку школьных педагогов-психологов, в том числе в области работы с социальными рисками в детской среде. С другой стороны, поможет внутри школы выстроить работу школьной психологической службы в целом исходя из современных реалий.

Самому специалисту стандарт будет служить ориентиром для работы и повышения квалификации, а также для понимания требований, которые будут к нему предъявляться.

– На какие тревожные симптомы в поведении ребенка родителям следует обратить внимание, пока тот еще не совершил акт агрессии или не предпринял попытку суицида?

– Как правило, такое поведение связано с психическим или психологическим неблагополучием ребенка или с переживанием психологического и физического насилия, причем это насилие может происходить в семье и не восприниматься родителями как таковое. Нередко ребенок подвергается травле, буллингу со стороны сверстников в школе. Еще одна причина – влияние на ребенка депрессивно-аутоагрессивного контента из соцсетей.

Рекомендации для родителей можно построить, исходя из этих основных причин. Прежде всего, нужно внимательно наблюдать за эмоциональным состоянием ребенка и правильно вести себя с ними. Мы знаем, что агрессия по отношению к детям порождает агрессию, создается порочный круг: "меня родители били, и я буду бить своего ребенка".

С другой стороны, ребенок с раннего детства должен понимать: если он проявил насилие, неадекватную агрессию, за этим последует немедленное справедливое наказание; насилие –это не социально-приемлемая форма поведения, нужно учиться другими способами справляться со своими негативными эмоциями и агрессией. Родители должны укреплять самоуважение и самооценку ребенка, чтобы он осознавал свою ценность, видел пути своего позитивного социального развития.

Если мы вспомним резонансные случаи, о которых мы говорили в начале беседы, то увидим, что дети-агрессоры не просто так, ни с того ни с сего ("все было совершенно прекрасно, и вдруг", как говорят иногда учителя) взяли в руки оружие и пошли стрелять.

Когда мы начинаем разбираться в ситуации, оказывается, что эти дети испытывали сложности в общении, их травили, они подвергались эмоциональному или физическому насилию. Они просто не смогли иным способом справиться с ситуацией.

Поэтому задача родителей – вовремя заметить тревожные симптомы, показать детям, как другими способами можно справиться с проблемной ситуацией, провести восстановительные процедуры. Сегодня многое известно о том, как предотвратить травлю и насилие в школе.

– Есть ли у вас советы и рекомендации для педагогов?

– Несомненно, уровень психологических служб и психологической грамотности учителей нужно повышать. Но я категорически против того, чтобы винить в трагедиях школьных психологов или учителей, которые недосмотрели за психологическим состоянием ребенка.

В школах нужно внедрять систему профилактики социальных рисков и негативных явлений среди молодежи, но одна система образования с этим не справится. Есть целый ряд ведомств, которые также в этом заинтересованы и должны вести работу по совершенствованию нормативно-правовой базы и ответственности, алгоритмов ранней помощи ребенку при выявлении признаков неблагополучия.

Сейчас только ленивый не указывает учителю, что он должен делать и как он должен наблюдать. Конечно, ребенок проводит значительную часть дня в школе, и педагог видит его ежедневно. Но требовать от учителя, чтобы он предотвращал кризисные ситуации, не совсем верно, потому что их причины могут скрываться в личностных особенностях ребенка, и разобраться в них и помочь может только специалист.

Важно проводить раннее выявление психического и психологического неблагополучия и начинать работать с ребенком с детского сада. Должна быть доступна инфраструктура помощи, включающая специалистов разных уровней. Должно проводиться сопровождение детей и семей в сложных ситуациях. К сожалению, пока с этим есть проблемы.



Новости





























































Поделиться