Идеи Манифеста «Педагогики сотрудничества» благодаря «Учительской газете» и клубам «Эврика» быстро распространились по стране. Участник коммунарского движения 1980-х годов, руководитель детского объединения «Краснопресненская коммуна» в Москве, Семен Михайлович Юсфин со своей супругой и соратником Ниной Николаевной Михайловой и коллегой по педагогической работе Натальей Викторовной Касициной подхватили идею педагогической поддержки, которую сформулировал Олег Семёнович Газман. Втроём они много лет вели деятельность «Лаборатории педагогической поддержки детей в образовании».
В сотрудничестве с коллегами из многих регионов страны в самых разных образовательных ситуациях ими была исследована та сфера возможных проблем, которая возникает перед ребёнком на пути становления его субъектности, жизненной самостоятельности, и разработаны основные тактики, инструменты, модели возможных поддерживающих действий взрослого.
В центре внимания педагогической поддержки находится становление свободоспособности ребёнка – и то, как взрослый может содействовать движению ребёнка даже от ситуации затравленности и отчаяния, когда требуются прямая защита и помощь – к первым инициативам – и далее – к способности ответственного выбора, к целенаправленным усилиям, к выстраиванию отношений с другими людьми, к радости, от осознания полноценности, смысловой наполненности своей жизни.
На этом пути к субъектности и свободоспособности, одна из ключевых линий движения оказалась связана с тем, что можно назвать «договороспособностью».Тема договора стала ключевой, «заглавной» в исследованиях Семёна Юсфина. Он повёл речь не о юридических формальностях, а о создании особого договорного пространства, об особой форме взаимодействия, позволяющей согласовывать интересы, цели и совместные действия участников образовательного процесса; о том методе, который одновременно и способствует решению практических задач, и определяет позицию взрослого, и выступает в качестве инструмента самосознания ребёнка.
Недавно был издан сборник «Образовательные возможности договора», посвящённый памяти С.М. Юсфина. Его собрали педагоги Образовательного центра «Большая Перемена», которые организуют свою работу с выпускниками детских домов и детьми-сиротами в огромной мере на основе идей педагогической поддержки. Изданный сборник – это и книга о Семёне Юсфине, но в особой мере вполне рабочая книга о деле его жизни: о договоре в образовании как инструменте самоопределения и сотрудничества.
Статья Натальи Касициной – из этой новой книги.
Андрей Русаков
В школе всегда были учителя-предметники и учителя-воспитатели; одни идут с предметом к детям, а другие с детьми идут к предмету. Вот это и есть сотрудничество с детьми. Воспитывая сотрудничеством сотрудничество, мы воспитываем коллективизм и целеустремленность. В сотрудничестве, если вдуматься, глубинно совпадают цели и средства, обучение и воспитание.
Из Манифеста «Педагогика сорудничества»
Знаешь Семён, о чем я больше всего жалею? Не договорили...
При этом нет ощущения прерывания того хода мысли, который ты задал, хотя с момента нашего последнего разговора прошло уже больше двух лет. Для меня ты из тех редких людей, которые наполняют смыслом и остаются Собеседниками навсегда, даже когда их нет рядом. Твой голос, твоя интонация и сейчас звучат во мне очень отчетливо.
А я тебе много не сказала. Вот об этом печалюсь. И пытаюсь договорить то, что осталось за скобками дружеских бесед, рабочих встреч и научных обсуждений. То, что осозналось не сразу. То, в чем ты жив для меня и сейчас. То, что становится все более и более востребованным, и нужным, как опора и как нравственный ориентир.
Часто вспоминаю твою удивительную деликатность.
Ты обладал феноменальным даром – умением присутствовать в жизни другого человека абсолютно бережно, общаться без грамма фальши, назидательности или тяжеловесного авторитета. Когда ты слушал, возникало потрясающее чувство: для тебя в этот момент не существовало ничего важнее слов собеседника.
Этот твой мягкий глубинный искренний интерес к человеку открывал простор для диалога. Находиться в твоем поле было уютно, защищенно и интересно.
И, наверное, логично и очень гармонично то, что делом твоей жизни стала идея Договора. В мире, который пытается воспитывать силой авторитета, ультиматумами и контролем, твоя концепция как манифест партнерства и доверия взрослых и детей, напоминает нам о другой педагогике. Ты учил видеть в соглашении с ребенком не сухую юридическую бумагу, а живое, трепетное пространство встречи двух свобод.
Твой договор с ребенком – это не способ сделать его «удобным», а протянутая ребенку рука помощи, и способ поддержки его свободоспособности. Ты доказал: когда мы садимся с детьми за стол переговоров на равных, признавая их право на собственное мнение и на защиту своего «Я», мы помогаем человеку родиться как личности.
Меня, кажется, сносит на пафос в этом месте… И тут же вспоминается, как ты подтрунивал над излишней серьезностью в разговорах о важном и всегда умел сбить этот ненужный налет вовремя сказанной остротой. Хорошая шутка, каламбуры, легкая словесная игра – это тоже ты. Педагогика без чувства юмора – это вообще довольно унылое зрелище, и ты здорово показывал, как смех снимает страх перед ошибкой и возвращает детство туда, где его омертвляют попытками заорганизовать и правильно воспитывать правильных людей.
Когда размышляю над этим, прихожу к мысли, что до тех высот, которые ты исследовал как ученый, и которые демонстрировал в общении и с детьми, и с педагогами, профессиональному сообществу еще подниматься и подниматься. Планка оказалась высокой. Ведь договороспособность взрослого, по идее, должна опережать договороспособность ребенка. Именно нам, родителям и учителям, нужно первыми учиться быть чуткими слушающими – и точными говорящими, слышать иную точку зрения – и давать ей возможность быть отличной от нашей, уметь находить поле согласия – и четко обозначать свою позицию, вести переговоры – и осознавать на чьей стороне право ставить условия, брать обязательства – и не заваливаться ни в гиперопеку, ни в диктат, держать свое слово – и помогать ребенку устоять в соблазне, совершать нравственное усилие – и уметь говорить о тонких вещах без морализаторства, ценить возможность вступить в договор с тем, чьи силы малы, а голос пока слаб и невнятен – и при этом видеть потенциал и создавать поле для его проявления.
И как же трудно бывает удержаться на этой тонкой грани подлинного партнерства!
Когда иссякают аргументы, так легко сорваться в привычную практику – по-быстрому перехватить управление, дать задание, мягко «прогнуть», замаскировать свой ультиматум под красивое соглашение и создать иллюзию выбора ради собственного удобства.
Сверяюсь, Семен, с тобой, как с камертоном, который всегда возвращал к осознанности и честности: договор не терпит фальши. Это считаю по-настоящему ценным вкладом в педагогику. Педагогику поддержки человеческого достоинства. Спасибо за то, что показал, какой глубокой, чуткой и по-настоящему преобразующей она может быть, пока этот Договор – в силе.
Если вдуматься, то твой подход к договору – это история не только про педагогику. Самый глубокий пласт твоего наследия, который нам всем сегодня критически важно осмыслить, находится шире внешних атрибутов договорных отношений людей друг с другом. Из твоих идей логично вырастает концепция договора человека с самим собой как манифест внутренней свободы. Тот самый внутренний остов, который помогает не разрушиться, когда жизнь начинает требовать невозможного. Чтобы иметь силу устоять в переменах, главное – оставить в наших контрактах неизменным один-единственный пункт: договор с собой на право сохранять человеческое достоинство, что бы ни происходило вокруг. Этому тихому мужеству ты учил просто тем, как жил.
Наталья Касицина
