Виктор Шаталов, на мой взгляд, – самая яркая педагогическая звезда второй половины 20 века. Я убежден в том, что открытия Шаталова могли изменить ход мирового образования задолго до появления компьютеров – настолько универсальна и продумана до мелочей была его технология обучения. Но из-за глухой закрытости жизни в Советском Союзе прорывы в отечественном школьном образовании так и остались неизвестными всему миру. Исключение – Лев Выготский, но он оказался замурованным в узком пространстве профессионального психологического сообщества, которое до сектантства оберегает свою мнимую монополию на гения. Имя Шаталова – наоборот, приобрело широкую общественную известность. Шаталов стал нарративом передовой педагогики, во многом благодаря таланту советских педагогических публицистов – школе Симона Соловейчика.
В педагогике узкая известность не может принести сколько-нибудь ощутимых масштабных результатов. По простой причине: школу «танцуют втроем» – дети, учителя и родители. И во многом родительское представление о школе, о том, как должно быть устроено образование, диктует не только работу учителя, но и работу директора и во многом – устройство всей системы образования. Потому что родительские установки – это и есть общественное мнение! Общество – это родители, в основном! А среди родителей учеников прогрессивных докторов педагогических наук (если такие бывают), не так много, мягко говоря.
Помните фрагмент из фильма «Доживем до понедельника» (1968, реж. Станислав Ростоцкий): учитель истории Илья Семенович Мельников (роль Вячеслава Тихонова) на уроке зачитывает вслух записку от родителей: «Я проверил знания моей дочери по параграфам учебника. Знает она их отлично. А вы ей поставили тройку. Прошу принять меры». После паузы Мельников говорит: «Как я понимаю, папу интересует знание параграфов, а не предмета. А я, грешным делом, учу их мыслить. Оценка остается прежней – тройка».
Фильм вышел на экраны в 1968 году, а вот свежий пример: президент ГК InfoWatch и председатель правления АРПП «Отечественный софт» Наталья Касперская в своём телеграм‑канале описывает ту же ситуацию: «В конце четверти я проверяю в электронном сервисе МЭШ оценки моей младшей дочери (конечно, надо это делать регулярнее, чем раз в четверть, но дочь учится в 7-м классе и довольно самостоятельна вроде бы…). И вдруг я вижу в дневнике сплошные двойки по алгебре, включая последнюю контрольную работу». Наталья Касперская решает посмотреть, какие это были задания и почему в журнале двойки, находит эти задачи, помогает дочери самостоятельно их решить (при этом недоумевает, почему учитель не научил этому ребенка), и оказывается, что «… гипотеза о математической тупости ребёнка не подтверждается».
…Что сделал Шаталов? Он не только изобрел систему, при которой дети учатся самостоятельно, но и сделал это достоянием общества – он убедил миллионы родителей в том, что их «…гипотеза о математической тупости ребёнка не подтверждается».
Шаталов сам выбрался из глубокой беспросветной колеи бессмысленной зубрежки и потащил за собой миллионы учителей и родителей.
Почти получилось.
Александр Адамский
«До сих пор мы знали лишь один метод развития мышления – проблемный: мысль вызывается вопросом. Но у части учеников мысль настолько слаба, что она окончательно замирает при встрече с самой небольшой трудностью. Обычно учителя бранят таких учеников за нежелание думать или оставляют их в покое – в покое, но без помощи. Педагогика сотрудничества предполагает развитие даже самой малой способности к мышлению. Ни понуканиями, ни принуждением, ни индивидуальными дополнительными занятиями этого добиться нельзя, потому что на таких низких уровнях способностей и успешности самолюбие играет решающую роль».
Из Манифеста «Педагогика сотрудничества»
Наверное, Шаталов вместе с «могучей кучкой» педагогов-новаторов был вершиной и завершением традиционной классно-урочной педагогики. Он был жестким человеком. «Виктор Фёдорович, мы на кафедре методичку запланировали издать «Новые технологии в образовании» и хотим начать её с описания вашей методики». А он тут же ставит точку над і: «Есть только одна правильная методика – моя».
Но те, кто пробивался к его идеям сквозь колючий характер (а как ему не стать колючим после стольких лет непризнания, управленческой травли и игнорирования?!), – получали мощный инструмент для реальной работы по обучению каждого ребёнка, а не «мы делаем вид, что учим, а они – что учатся».
Технология Шаталова насквозь гуманна. Она про и для ребёнка. Когда в 2007 году мы торжественно отмечали его восьмидесятилетие, сидя в президиуме, он вдруг тихо пожаловался: «Я ведь после недавней операции теперь каждое утро не десять километров пробегаю, а только два с половиной…».
Наследие Шаталова ещё до конца не осознано и не востребовано. Он – на шаг впереди нас. Педагог-новатор, один из последних народных учителей СССР всей своей жизнью-экспериментом доказал, что практически все дети могут усвоить предметы школьной программы на твёрдые хорошо и отлично. Недаром его знаменитая книга называется «Куда и как исчезли тройки».
Виктор Фёдорович был большим книгочеем. Всю жизнь читал и о каждой прочитанной книге делал короткие записи в многочисленных блокнотиках. Особенно почитал Льва Николаевича Толстого. Говорил, что хочет прожить не меньше, чем Толстой, а прожил на одиннадцать лет больше. Но ушёл в тот же день, что и Толстой, 20 ноября.
Когда на нынешних семинарах с учителями говорят о наследии Шаталова, что для них этот педагог, ответ стабилен – опорные конспекты. Но когда Виктор Фёдорович слышал такое, он возмущался: «Опорные конспекты – пыль на сапогах моего метода!» Главное – доброжелательное, открытое отношение между учеником и учителем.
Принцип бесконфликтности ситуаций – важнейший у Шаталова. И он находит наиболее яркое выражение в процедуре оценивания знаний, самом конфликтном пункте авторитарной педагогики. Особенно это заметно в работе медленно мыслящих детей, которых в школе довольно много. Медленно не значит плохо. Чаще наоборот, медленно мыслящий человек реже ошибается. Но в силу своей природы такие дети не воспринимают более-менее сложный материал с первого раза. Им нужно многократное вариативное повторение. А учитель уже на следующем уроке ждёт ответа. И если ответа нет, в журнале появляется двойка.
Через некоторое время ребёнок в этой теме, допустим, разобрался и даже ответил на пять. Но пятёрка появляется в журнале рядом с двойкой. Двойка не исчезает. И так во второй, третий раз. Когда же приходится выводить итоговую отметку, о пятёрке и речи не ведётся.
Осознав, что самый высокий балл для него недостижим, ученик начинает менее старательно готовиться к урокам, по этой причине получает больше низких оценок, а это приводит к тому, что и итоговая четвёрка становится для него недостижимой. А на тройку и совсем почти готовиться не надо… Такой путь проходят многие вполне способные ученики в современной школе.
Виктор Фёдорович решает эту проблему на удивление просто. Ученик, получив невысокую оценку по какой-нибудь теме, может в любое удобное для него и учителя время повысить её, подготовившись по этой теме лучше. При этом новая оценка появляется в той же клеточке взамен прежней, а не рядом с ней. Таким образом, ученик никогда не теряет перспективы выхода на самую высокую оценку, соответствующую высоким знаниям. Одна маленькая деталь – «подвижность» оценки – и как сильно меняется отношение к учению. На таких деталях построена вся система В.Ф. Шаталова.
В учении важно, чтобы ученик обрёл уверенность в своих способностях, ощутил силу своего разума, поверил, что кажущиеся недоступными вершины могут быть покорены, что самые «премудрые» знания могут быть освоены.
Виктор Фёдорович не позади нас, это не вчерашний день педагогики (сколько сегодня учителей работают «по Шаталову»? А ведь в восьмидесятые годы у него была не одна тысяча последователей!) – он впереди, его достижения и находки ещё придут к учителям, как всходят брошенные в землю зёрна. Возможности педагогической системы В.Ф. Шаталова полностью не раскрыты современными психологами и педагогами. В ней заложен огромный потенциал.
