Мы уже писали о том, что 18–19 июня в федеральном образовательном центре «Сириус» состоялась международная научно-практическая конференция «Инклюзия XXI», на которой выступила директор Института коррекционной педагогики (ИКП) Татьяна Соловьева. Ее доклад вызвал острую реакцию среди НКО, занимающихся проблемами детей-инвалидов. Они создали петицию, адресованную различным государственным инстанциям, ответственным за исполнение поручения президента. Представители общественных организаций выразили тревогу по поводу различных тезисов доклада Соловьевой, в частности, предложений лишить родителей права выбора формы образования и образовательной организации, возврата исключительно к специальному образованию и дискредитации инклюзивного образования, которое по мнению подписантов, уже доказало свою эффективность за эти годы. На эту тему уже высказался первый зампред комитета Госдумы по высшему образованию и науке Олег Смолин.

На этот раз мы предоставляем слово председателю правления Межрегиональной Монтессори-Ассоциации Оксане Ивановой.

– Наша ассоциация объединяет школы и детские сады, работающие по методике Монтессори по всей России (более 300 организаций, больше 30 000 детей и взрослых).

В наши центры обращаются родители самых разных детей, в том числе с особенностями развития и различными заболеваниями.

Единственное правило, которого мы придерживаемся для создания действительно адаптивной среды и условий для помощи таким детям – это соблюдение нормы, принятой в международном сообществе: на 10 детей с типичным развитием – 1 ребенок с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ). Фактически в каждой школе или детском саду нашей ассоциации есть такие дети.

Как правило, в тех школах, где большое количество детей с особенностями, открывают ресурсные и адаптивные классы с небольшой численностью детей.

Поскольку в нашей ассоциации состоят частные организации, то они сами принимают решения. Для помощи детям с ОВЗ либо приглашают специалистов со стороны, либо организуют подготовку педагогов по специальности монтессори-терапевтов. Сразу поясню, что монтессори-терапия предназначена именно для работы с детьми, имеющими ограниченные возможности здоровья и особенности в развитии, в отличие от монтессори-педагогики, которая ориентирована на нейротипичных детей.

Где-то дополнительно обучают своих педагогов на курсах поведенческой терапии. В общем, мы видим, что проблема огромная и привлекаем для ее решения как специалистов из ресурсных центров, так и самостоятельно ведем их подготовку из числа своих педагогов.

Больше всего меня беспокоит ситуация, когда инклюзия просто декларируется, но никаких условий для этого не создается.

Возможно, дискуссия, развернувшаяся вокруг инклюзивного образования после доклада директора института коррекционной педагогики РАО, привлечет больше внимания к этому вопросу и приведет к каким-то важным решениям. Нам хочется только верить и надеяться на это, потому что количество таких детей возрастает. И мы не вправе делать вид, что все благополучно.

Меня обескуражили 300 комментариев к статье, потому что они обнажают какой-то глубинный конфликт в обществе между теми, кто понимает ценность каждого ребенка с особенностями развития и необходимость создавать условия для каждого с целью его адаптации к жизни в этом мире, и теми, кто выступает за сегрегацию и настаивает на обучении таких детей в специализированных школах.

Одна из нерешённых проблем – это неприятие обществом детей– инвалидов, детей с особенностями и ограниченными возможностями, мнение о том, что они мешают нейротипичным детям успешно обучаться. Однако вопрос не в том, чтобы отделять таких ребят, вопрос в том, чтобы научиться создавать по-настоящему инклюзивные классы. Конечно, есть такие тяжелые нозологии, с которыми лучше обучаться в специализированных образовательных организациях, и там работают прекрасные специалисты, и есть такие формы аутизма, которые вообще несовместимы с инклюзией. Поэтому, безусловно, нужны разные формы и способы обучения таких детей, которые обеспечивали бы родителям возможность выбора.

Если говорить о родителях детей с ОВЗ, которые приходят в наши школы, некоторые пробовали устроить своих детей в общеобразовательной школы, поняли, что там нет условий для полноценного развития ребенка и поэтому начали искать другую среду. А есть те, кто даже не пытается идти в обычную школу, осознавая все сложности, и сразу выбирают школы, оказывающие поддержку ребятам с проблемами развития, с возможностью построения индивидуального образовательного маршрута и соответствующими специалистами. И это не только альтернативные учебные заведения, но и частные школы, в которых есть возможность обучаться в маленьких классах, и где работают помогающие специалисты, сопровождающие ребенка.

Сейчас в повестке дня стоит вопрос, в каком направлении будет развиваться инклюзивное образование?

Первый и главный пункт – это, безусловно, подготовка специалистов, на втором месте – не просто создание адаптивных образовательных программ, а разработка индивидуальных маршрутов для каждого ребенка. Если нет возможности иметь такие кадры в штатном расписании каждой школы, то должны создаваться ресурсные центры, обеспечивающие необходимыми специалистами несколько школ. То есть следует не упрощать, а усиливать работу в области инклюзии. Для этого требуется государственная воля реально помогать детям с проблемами в развитии и вкладывать в это большие средства.

Да, безусловно, это очень затратно, как все, что касается обеспечения индивидуализации, вариативности, создания особых условий для обучения. В настоящее время готовится стратегия развития образования до 2036 года и, надеюсь, инклюзивному образованию там будет уделено внимание.

И еще одна наиважнейшая задача заключается в том, что нам надо менять общественное сознание. Уж если мы хотим всерьез внедрять инклюзию, то ее должно принять все общество и все родители. иначе это не состоится, а будет бесконечная борьба и сопротивление с их стороны. И в этом смысле НКО должны сыграть свою ведущую роль: просвещать, помогать, тогда, возможно, слова о том, что каждый ребенок ценен и имеет право на развитие, станут реальностью.

Почему же нашему обществу так важна инклюзия? Это тест на нашу человечность, на способность принимать и уважать других, на признание права всех детей на образование, общение.

И всем здоровым взрослым и детям она нужна не меньше, чем ребятам с особенностями, потому что воспитывает в нас сочувствие, эмпатию, честность, мужество. Участие в инклюзивной среде обучения помогает сформировать социальные навыки: дети учатся взаимодействовать с различными людьми и адаптироваться к различным социальным ситуациям, а это шанс развить чуткость по отношению друг к другу.