6 марта на MMCO.EXPO-2025 прошла сессия «Инклюзия: человечность как новый язык», организованная Центром толерантности Еврейского музея. Эксперты из сфер образования, бизнеса и благотворительности поговорили о том, как выглядит современная инклюзия, какие вызовы стоят перед обществом сейчас, и почему инклюзивное образование имеет значение для каждого из нас.

Образование – это не только передача знаний, но и пространство, где человек учится понимать других, находить общий язык и адаптироваться к меняющемуся миру. Чем больше в детстве вокруг нас было разнообразия – в культурах, языках, особенностях восприятия, – тем легче нам потом строить коммуникацию, решать сложные задачи и работать в команде. Инклюзивная среда – это не только поддержка для тех, кому она необходима, но и ресурс для каждого.

Анна Макарчук, модератор сессии, директор Центра толерантности и эксперт проекта Культура.Inc, подчеркнула: «От инклюзивной среды выигрывают не только люди с особыми образовательными потребностями, но и каждый из нас. Это не вопрос благотворительности или социальной миссии, а стратегический ресурс для общества. Если дети учатся взаимодействовать с разными людьми, они вырастают взрослыми, которые умеют работать в сложных командах, находить решения нестандартных задач и создавать новые смыслы».

Эту мысль поддержала и Екатерина Фокина, руководитель направления «Разнообразие и инклюзия» Лемана ПРО. Она подчеркнула, что инклюзивная среда способствует развитию гибкости мышления и коммуникативных навыков у всех сотрудников.

«Чем разнообразнее среда и общество, в котором человек взаимодействует, тем проще ему общаться, находить общий язык с разными людьми», – отметила Екатерина.

В современном мире умение понимать и принимать различия становится не просто личным качеством, а важным инструментом. Развитие инклюзии – это не только вопрос этики, но и стратегическая необходимость, позволяющая формировать более устойчивые и конкурентоспособные сообщества.

Существует мнение, что дети с особыми образовательными потребностями неизбежно создают сложности для учителей и одноклассников. В реальности же главная проблема – недостаток знаний о таких особенностях, будь то опыт миграции, леворукость, аутизм или другие отличия. Когда педагоги и ученики лучше понимают, с какими трудностями сталкиваются некоторые группы людей, преграды исчезают, а образовательный процесс становится комфортным для всех.

Часто инклюзивные практики буксуют не из-за отсутствия желания, а из-за нехватки знаний. Елена Боева, основатель научно-просветительского проекта «ПравоНалево», подчеркнула, что мифы и стереотипы могут становиться серьезным барьером как для учеников, так и для преподавателей.

«Существует некий хаос в сознании педагогов, потому что мы не понимаем, какие особенности левшей важно учитывать», – отметила она.

Вопросы работы с левшами в школе кажутся неочевидными, но на самом деле напрямую связаны с комфортом обучения.

Научный подход к инклюзии позволяет не просто создать удобные условия для отдельных учеников, а выстроить систему, в которой учитываются реальные особенности восприятия, моторики и обучения всех детей.

Даже при наличии инициативы и желания школа не всегда может реализовать инклюзивные практики на должном уровне. Одна из ключевых проблем – нехватка специалистов, способных работать с детьми, которым требуется особая поддержка.

Мира Быкова, мама ребенка с РАС и волонтёр АНО «Синий Светофор», подчеркнула этот аспект: «Цель общеобразовательной системы – это обучение академическим навыкам. Но что касается инклюзивного образования, чаще всего у деток есть академические сложности. Именно поэтому Министерство образования рекомендует поведенческий подход. Проблема заключается в нехватке кадров – людей, которые владеют этим поведенческим подходом».

Тем не менее, когда школа берет на себя ответственность за внедрение ресурсных классов и развитие инклюзивного образования, это уже многое говорит о ее приоритетах. «Если школа принимает у себя такой сложный проект, как ресурсный класс, если организует инклюзивное образование, это уже о многом говорит: она, как минимум, социально-ориентирована», – отмечает Мира Быкова.

Но инклюзия – это не только про детей. Важно помнить, что и педагоги нуждаются в поддержке. Инна Ширшова, директор программы «Инклюзивная среда» БФ «Вклад в будущее», уверена: «Инклюзия – это сложная, постоянно меняющаяся система, в которой немаловажным является травма-информированный подход. У каждого человека есть свой опыт и окружающая среда, которые его сформировали, и это необходимо учитывать. Важно отметить, что поддержка требуется не только родителям, но и педагогам. Задача профессионального сообщества заключается в поиске научно обоснованных и эффективных способов поддержки».

Несмотря на все сложности, с которыми сталкиваются педагоги и организаторы инклюзивных программ, практика доказывает: когда ребенок получает необходимую поддержку, перемены происходят быстрее, чем кажется.

Ирина Белоусова, руководитель программы «Одинаково разные» БФ «Новый учитель» поделилась результатами работы с детьми с опытом миграции: «Эта работа – очень результативная: за несколько месяцев дети начинают говорить, а это значит, что они находят друзей и могут заводить социальные связи, а также хоть как-то учиться».

Инклюзия – это про действия, а не просто идеи

Инклюзия – это не абстрактная концепция, а конкретные шаги, которые мы предпринимаем каждый день. Это про человекоцентричность, про осознание различий и уважение к ним.

Важно не только говорить о равных возможностях, но и создавать условия, где каждый сможет реализовать свой потенциал. И этот путь – не теория, а практика, требующая внимания, гибкости и готовности меняться.

Ссылки на проекты экспертов можно найти в материалах сессии.

Анна Егорова