Качество образования // Расшифровка

Александр Асмолов: «Скиньте стереотипы и забудьте об Апокалипсисе!»

Российский психолог, член Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Александр Асмолов на Гайдаровском форуме выступил с блестящей речью о развитии современного образования и необходимости перемен. Публикуем расшифровку выступления полностью.

Александр Асмолов: «Скиньте стереотипы и забудьте об Апокалипсисе!»
Фото: chtdfm-a.akamaihd.net

Замечательный Сенека сказал фразу: «Не согласись со мной хоть в чем-нибудь, чтоб нас было двое». Обратите внимание на эту фразу. Я, преодолевая эту фразу, начинаю с согласия. Я согласен со Стивеном (Стивен Поелманс, профессор нейронаук и стратегического лидерства Школы менеджмента Антверпена. – Прим. ред.), когда он говорил об уникальности мозга и тех возможностей, которые несет метапознание.

Открою некую тайну: я ходил по стратегическим сессиям Гайдаровского форума и слегка занимался диагностикой. Занимаясь этой диагностикой, я смотрел на разные симпозиумы, не буду все перечислять. Есть целый ряд тем и высказываний, которые у меня рождались по ходу и которые я краду у некоторых из моих коллег.

Высказывание первое: «Куда ни зайдешь, все предсказывают».

По сути дела, Гайдаровский форум выступил как уникальный конкурс Кассандр. В этом смысле вспомните Высоцкого и помогите мне: «Кассандра…». Как там дальше? «Без умолку безумная девица кричала: “Ясно вижу Трою павшей в прах!”, но ясновидцев, впрочем как и очевидцев, во все века сжигали люди на кострах».

И действительно – предсказывать очень трудно. Как сказал один лауреат Нобелевской премии: «Особенно трудно предсказывать будущее». И вместе с тем в потоке этих предсказаний звучало несколько линий, которые нам важно понять. Они называются по-разному.

Я с осторожностью отношусь к адаптивным типологиям. Потому что, кто бы ни придумал типологию, он убивает индивидуальность. Сегодня наш век, наше время, наше общение рождает новые типологии. И они гуляют по нашим симпозиумам. На одну из типологий прозвучало следующее: все человечество сегодня делится на три типа. Первый – кибероптимисты, второй – киберпессимисты, и третья стилистика – киберпрагматики.

Еще одно деление, которое гуляет в наших сознаниях: технофобы и технофилы. Я лишь штрихами говорю о новых типологиях, и говорю об этом не случайно.

Мы очень часто задаем типологии, а потом начинаем под них подстраиваться. Я выступаю сегодня не как киберпессимист и даже не как киберпрагматик.

Глядя на Стивена, его типологию, я предлагаю другую, новую: нейрокогнитивные пессимисты, нейрокогнитивные оптимисты и нейрокогнитивные прагматики.

Не вкладывайте в мои слова оценочного смысла, молю вас!

Был наш с вами коллега, его звали Джон Уотсон. Он создал бихевиоризм и в 1913 году предложил схему, по которой мы живем в разных странах мира.

Как она называется? «Стимул – реакция».

Обожаю американские учебники психологии. Там есть два раздела: русский бихевиоризм и американский бихевиоризм. Русские бихевиористы – Павлов, Бехтерев, американские – Скинер, Уотсон и т.д. Уотсон говорил: «Мы должны с вами доказать, что человек – не более чем комок непроанализированной протоплазмы».

Сколько вас здесь в зале комков? И что меня смущает? У нас же с вами развивается, как любят говорить наши коллеги, критическое мышление. Так вот, смущает следующее: он сказал «стимул – реакция», потом появляются лидеры нашего времени – например Докинз – и предлагают линейно-детерминистскую схему «ген – поведение».

Обратите внимание, опять разницы не вижу.

И наконец, появляются многие любимые мною нежно нейрокогнитивисты и говорят: «Нейрон – мысль». Три логики. Один из героев, Ваня Солнышко, любил говорить: «Неправда ваша».

Мы очень все упрощаем. Ничто не сводится при всем этом ни к схемам «стимул – реакция», где наш мозг горделиво звался черным ящиком.

Я покажу вам один знак, который вы все сможете опознать. Это по поводу стереотипов. Все видят эту бумажку (А.Г.Асмолов достает из кармана и показывает всем тысячерублевую купюру. – Прим. ред.).Это не криптовалюта, это наша, родная. Если я буду работать методом лучевого биохимика и растворю ее в самом точном анализе, пойму ли я, откуда берется ее возможность и покупательная способность?

Если я достану самый точный электронный микроскоп и буду изучать этот материал – пойму ли, откуда берется эта способность?

Если я как физиолог займусь экстирпацией, возьму и разорву бумажку на кусочки – пойму ли, откуда она берется?

Точно так же, сколько бы мы ни изучали мозг, из него мы не поймем ни откуда берется разум, ни откуда берется и возникает наша личность.

Есть слова, которые трудно перевести. Я спросил своего грузинского коллегу: «Как перевести на русский язык слово “гамарджоба”?». Он посмотрел на меня скептически, стал мяться и сказал: «Ну как бы вам это перевести? Можно так: это как у вас в России “дорогой мой”, только в тысячу раз больше». То же самое применительно к разуму, то же самое применительно к сознанию: это «дорогой мой», но в тысячу раз больше.

Мы меняемся стремительно. И сегодня я ускоряю темп, ибо чувствую себя в ситуации Золушки, которой скажут сейчас: «Ваше время истекло». Обратите внимание: сегодня только ленивый не говорит о технологической сингулярности. У нас все время появляются пророки в виде ряда Кашпировских. Я имею в виду сейчас Тоффлера, который говорил: «шок будущего». Потом появляется тот, чей термин – «технологическая сингулярность», Курцвейл. Сегодня мы четко понимаем, что живем во время ускорений. И в этой ситуации, наряду с технологической сингулярностью, которую мы никак не объясним, появляется «социальная сингулярность».

Темп социальных изменений так велик, что мы не можем адаптироваться. Если мы адаптируемся, мы всегда в прошлом. Если мы адаптируемся, у нас диктатура прошлого опыта, мы проиграем.

Простой эксперимент.

У меня обычный рюкзак, я вхожу с ним на свой факультет психологии и слышу голос студента: «С Асмоловым что-то происходит». Другой ему: «Да что ты, он под западного профессора косит». Иной студент ему: «Да брось ты, просто хочет молодым заделаться». А теперь поглядите, как изменился мир. Пройдите по улице. Вы видели людей, которые ездят на досках, самокатах. Иду – а навстречу мне едет, почти как я по возрасту, с бородой этакий Хемингуэй на самокате.

Мир меняется. Мы не замечаем счастья нашего времени. Мы впали в детство. Как мы ходим? Как мы движемся? Поглядите невооруженным взглядом. Скиньте стереотипы и забудьте об Апокалипсисе!

Драма образования – ключевая драма XXI века. Отставание нас как учителей, меня от наших детей. Они уже живут в мире, где господствует то, что называется digital mind. Они живут в этом мире, а нам приходится учиться. И тут совершенно другие законы, совершенно другие вещи.

Какой у меня повод для того, чтобы быть нейрокогнитивным оптимистом? Вчера это прозвучало на одной из секций: только тотальное изменение образования – основа для оптимизма. Вопрос лишь в том, каким оно будет. И здесь, как говорил герой Бабеля Беня Крик, «я не буду размазывать кашу по столу», я лишь скажу следующее: ключевая характеристика любых образовательных систем, как и ключевая характеристика лидеров – наибольший предикативный эффект.

Лидер не тот, кто авторитарный или демократичный. Лидер – это тот, пользуясь словами Льва Выготского, кто может определить зону ближайшего развития своих сотрудников. Лидер – это мастер предикативного эффекта.

Предикативный – тот, где нет готовых алгоритмов. На одной из секций привели замечательную шутку прошлых годов:

«– Какую ты делаешь программу? – спросили программиста.

– Не знаю, – ответил он. – Вот когда заработает, тогда увижу».

Сегодня образование должно быть школой неопределенности, это поведение вне определенных ситуаций. Когда в физтех несколько лет назад сдавали экзамен, произошло следующее: ни один человек не решил экзаменационную задачу. Почему? Да потому что в ней была сделана ошибка при составлении условия. Казалось бы, кто напишет: «В задаче не хватает условия, поэтому она не имеет решения»… Но ничего не получилось. Потому что мы в школе давали и продолжаем давать задачи, в которых все дано, и этим мы рождаем стереотипы.

Лучший диагност нашего образования, говорил и говорю до сих пор, не подготовка, а преадаптация.

Что такое преадаптация? Она передается словами Виктора Черномырдина: «Мы живем в мире, в котором никогда не было, и вот опять!»

Главное – быть вайеромдля наших детей, быть почемучками. Главное для наших лидеров – быть вайерами, не бояться смеяться, не бояться карнавала […]

Как писал Шекспир: чем бы человек отличался от животного, если бы ему было нужно только необходимое и ничего лишнего?

Запись выступления можно посмотреть тут:



Обсуждение

{{ comment.user }}
{{ comment.date }} / Ответить

Ответ на сообщение от {{ comment.reply_date }}

{{ comment.text }}

Комментарий удален

Ваше сообщение будет первым!

Новое сообщение

Вы отвечаете на сообщение от {{ reply_comment.date }} Удалить ссылку на ответ

Отправлять сообщения могут только авторизованные пользователи.
Ваше сообщение будет первым!

Другие статьи автора

«Гражданское общество должно быть психологически здоровым обществом»

На заседании Совета по правам человека вчера была создана новая комиссия по образованию и науке. В нее вошли замечательный исследователь ВШЭ Анита Соболева, один из уникальных мастеров понимания социальной и образовательной политики Татьяна Марголина, также по моей просьбе будет участвовать Николай Сванидзе, и тут, на мой взгляд, комментарии излишни.

Новости





























































Поделиться